Несколько придя в себя, я решил проверить, как там настроение у дежурного по изолятору, и, постучав в кормушку, интеллигентно напомнил стражам порядка, что мы имеем право на адвоката.

Видимо, настроение у дежурного было так себе: на мой стук кормушка распахнулась, в ней возник баллончик “Черемухи-10” и богато оросил пространство камеры — я еле успел отскочить.

— На, сука! Еще стукнете — весь баллон выпущу…

От последствий дурного настроения стражей порядка мы страдали не менее часа. Кашляли, чихали, плакали, как обиженные маньяком дети, и тихо высказывались по существу, используя по большей части ненормативную лексику. Бо опух так, словно его покусали пчелы, — себя я видеть не мог, но, думаю, выглядел не лучше.

Прочихавшись, я горько пожалел об отсутствии изъятого при обыске мобильника.

— Нам бы только один звоночек… Выдернуть сюда Гилевича — он бы им тут такое устроил!

Гилевич — лучший адвокат в нашей области. Этакий гений развала — местный Резник-Падва-Кучеренов, разваливший вдрызг не одну сотню дел, в которых, казалось, было все, что потребно для сурового судебного завершения: мотивация, улики, показания, неопровержимая доказательность экспертиз, отсутствие алиби и так далее.

В нашем деле ничего из вышеперечисленного нет, так что Гилевич отымеет тутошних затейников за десять минут! Вот только бы его достать…

— В доме были от силы две минуты — таксиста надо найти, подтвердит. А Серегу с семьей терзали как минимум, несколько часов. Семья скажет, во сколько мы выехали, Санал подтвердит, что Серега сам звонил. А СОБР, между прочим, в засаде сидел, взяли с ходу — явная наводка! Мотивов — никаких. И вообще… Короче, если рассмотреть все со знанием дела — все их обвинения за момент рухнут…

— А нам ничего и не предъявили, — поправил меня Бо. — И вряд ли предъявят.

— Не понял?

— И звонить не дадут — сто пудов… — невозмутимо продолжал Бо. — Это они нас пугают. Чтоб все бросили и валили откуда пришли.

— Пугают?! — возмутился я. — Четыре трупа за неполные сутки… это так пугают?

— Пугают, пугают, — кивнул Бо. — Трупы местные, шуму не будет. А мы — чужие. И со связями. Завалят-;будет резонанс. Они умные. Уж если валить таких, так только ради большой выгоды. Так что — пугают.

— Не проще ли было встретиться и пообщаться, чем вот так “пугать”? — высказал я недоумение. — Нам малость-то и надо всего…

— Ты забыл, куда приехал, — философски изрек Бо. — А я там и там пожил, давно разницу понял. Это русские со всеми говорят, убеждают, внушают. А у нас уважают силу, хитрость и конкретные дела. Какой толк с врагом просто так болтать? Враг тебя послушает, согласится, улыбнется тебе и будет продолжать свое дело… Врага надо валить! Сразу, как пришел. А если валить не стоит, если у врага много друзей и они могут прийти, чтобы спросить за его смерть… Тогда врага надо в капкан заманить и пару самострелов навострить в нижнем уровне — чтоб не насмерть. Пусть он завоет от боли, ногу перепилит себе своим же ножом, вырвет с мясом стрелы из ляжек и уковыляет обратно.

Вот это — аргумент! Это я понимаю. Больше враг не придет — по крайней мере, в ближайшее время. И всем своим скажет: не ходите туда, там с врагами плохо обращаются… Уф-ф! Язык устал.

Да, для Бо не присущи длинные конструкции. Но ситуацию, на мой взгляд, он охарактеризовал предельно точно — с учетом местных факторов. Вот только вопрос…

— Теперь вопрос, — угадал мой мысленный посыл Бо. — Какой вопрос, Профессор?

— Я бы сказал — два вопроса, — живо перехватил я инициативу — если у Бо тот самый вопрос, мне не хотелось бы его обсуждать. — Почему нас не разделили? И — как они вышли на Валеру Эрдниевича?

— Не, это не вопрос. — Бо небрежно отмахнулся. — Не разделили специально. Чтобы совещались и вместе решили сдаваться. Мы сейчас думаем в одну сторону, быстрее додумаем. Разделить — будем терзаться, что там другой скажет? Не, не вопрос… Валеру — пасли. Однозначно. Тоже не вопрос…

— А что за вопрос?

— Почему — краевед? — прищурился Бо. — При чем вообще краевед?

— Понятия не имею, — поспешно ответил я. — Может, просто отследили контакт и не нашли ничего лучше…

Вот он — тот самый вопрос. Если краевед — не просто отслеженный контакт и я ничего не путаю, дела наши обстоят гораздо хуже, чем ожидалось.

А теперь вопрос иного плана: как бы покорректнее оповестить об этом Бо? Толстый — славный парень, но бывает так, что некоторых шуток на дух не выносит. Из разряда прикола с вилами, прислоненными к дверям. Или, к примеру, взять мою развеселую шуточку с подменой узлов…

— Они заставили его сказать тебе про шамана. — Толстый умник неуклонно продолжал развиваться мысль в неприятном для меня направлении. — Ну, хрен с ним… Скажи, типа, что-нибудь, чтоб все бросил и приехал… Ага…Он сказал. Про шамана… Ну ладно — я. Это мой предок…Слушай, вот сейчас, как раз когда мы наладились валить из города… на кой хрен тебе шаман?

— Встать! Лицом к стене! — рявкнул в отвалившуюся кормушку чей-то суровый рот. — Ноги шире! Еще шире! Полшага назад! Еще полшага! Во! Руки на затылок, башкой в стену! Быстро!

“Вовремя, — мысленно поблагодарил я сатрапов, исполняя последовательно все поступавшие команды. — Объяснялки — откладываются…”

Нас в очередной раз тщательно обыскали и опять кому-то передали. Новые сатрапы были в штатском, выглядели вполне интеллигентно, а один из них вообще был славянином. Помимо оперативок под мышками, на плече каждого висело по “кипарису”<“Кипарис” — 9-миллиметровый пистолет-пулемет с откидным прикладом. >.