— Это он! Значит, это он!

Салли начала объяснять, каким образом замешана в этом деле; рассказала про Харриет, Пэрриша, свой побег и про то, как нашла убежище в миссии. Рассказ занял много времени, и, после того как она закончила, Ребекка начала смотреть на нее с большим пониманием. Но в этом взгляде одновременно с сожалением сквозила и зависть. Салли вспомнила, что у Ребекки тоже был ребенок, которого она потеряла.

Но все это время у нее в голове вертелась новость о Голдберге. Салли была напугана. Закончив свой рассказ, она тут же вернулась к этой теме:

— Мы должны найти адвоката. Надо помочь Голдбергу, чтобы его не выслали из страны. У него есть адвокат? Вы что-нибудь о нем знаете, мистер Катц? Я сама почти ничего… Но мы должны найти адвоката.

Моррис Катц пожал плечами:

— У меня есть знакомый на Дин-стрит в Сохо, но знает ли он адвокатов…

— Мистер Вентворт! — Салли вспомнила имя адвоката, о котором ей говорила Маргарет Хэддоу, он помог в офисе с бумагами. Когда же это было? Вчера?

Она встала — слишком резко, отчего у нее потемнело в глазах и пришлось схватиться за руку Ребекки. Та тоже поднялась со стула.

— Я найду адвоката мистеру Голдбергу, — сообщила Салли, когда голова перестала кружиться.

Она поблагодарила мистера Катца за помощь и надела плащ и шляпку. Все вокруг происходило слишком медленно, ее пальцы неуклюже возились с пуговицами, Салли чувствовала, будто холод парализует ее.

Ребекка подошла к двери. Они крепко обнялись и поцеловались, как сестры.

Бенгал-Корт в свете луны казался старинным и зловещим местом. Тень, словно огромный занавес, скрывала половину улицы. Салли не решалась ступать в эту тень, но выхода не было. Она повернула ключ в замке.

Поднялась по знакомой лестнице в полной темноте и прошла в кабинет. Затем зажгла свечку, взятую в архиве, и быстро нацарапала записку Маргарет. Может ли компаньонка сказать мистеру Вентворту, что Салли хочет встретиться с ним как можно скорее по делу чрезвычайной важности? Она будет ждать его (в офисе нельзя, поскольку за ним все еще могут следить) в… — Салли поколебалась пару секунд — в церкви Святого Диониса неподалеку отсюда, на Фенчерч-стрит.

Встречаясь с ним, она очень рискует. Салли знает: адвокат будет настаивать, чтобы она явилась в полицию. Но это они обсудят позже. Сейчас главное — договориться с мистером Вентвортом насчет Голдберга.

Она оставила записку на столе, посмотрела по сторонам и заметила на стене карту Лондона. Довольно быстро нашла площадь Фурнье — площадь находилась через одну-две улицы от того места, где она была сегодня вечером, в доме Морриса Катца. Справочник, который Салли отыскала на полке, подтвердил: в доме номер двенадцать на площади Фурнье жил X. Ли, эсквайр.

И что ей это давало? Лишь большую осведомленность. И мелькнувшую в голове мысль, от которой ее снова бросило в дрожь. Она задула свечку и сидела в полной темноте, все обдумывая. И чем больше размышляла, тем страшнее ей делалось и на сердце становилось невыносимо тяжело.

Немного погодя Салли тихо вышла из конторы и направилась в миссию. Когда она подходила к дому, часы ближайшей церкви пробили два раза. Харриет отказалась вылезать из теплой постели и идти умываться, она, как всегда, начала что-то бурчать и морщиться, и в этом было что-то такое знакомое и дорогое для Салли, что она заплакала, и не из-за опасений за Голдберга или страха перед таинственным X. Ли, а от любви к своему ребенку. Страх и опасения пришли позже, во сне.

Церковь Святого Диониса была одним из творений Кристофера Рена [14] : высокая, темная, величавая, в девять утра она была еще пуста. Салли привела Харриет с собой, они сели на скамью в задних рядах и начали читать надписи на ближайших надгробных плитах.

Ждать пришлось недолго — несколько минут. Дверь церкви отворилась, и вошел низенький потрепанный человек. Он снял шляпу, быстрым шагом направился в их сторону и присел рядом на скамью.

— Мисс Локхарт, я Вентворт. Это Харриет? Доброе утро, Харриет. Что-то сегодня много полицейских на улице, заметили? Хм. Итак, вы решили, что будете делать?

— Дело не во мне, мистер Вентворт. Мое дело какое-то время может подождать. Это касается другого человека.

Он понимающе кивнул, широко раскрыв глаза, словно птица. Харриет смотрела на него как завороженная. Он был похож на гнома, некрасивый, с широким ртом, кустистыми рыжими бровями и такого же цвета волосами, но выражение его лица было таким ясным и живым, что совсем не казалось уродливым. Вентворт сел поудобнее и заложил руку за спинку скамьи.

— Продолжайте, — велел он.

— Если кого-то обвиняют в преступлении в другой стране — гражданина другой страны, — а ловят здесь, его должны отправить на родину?

— В какой стране?

— В Венгрии?

— Да. Между Британией и Австро-Венгерской империей существует договор об экстрадиции.

— А если он невиновен? Если обвинение сфабриковано и его хотят выслать по политическим мотивам?

— Суд здесь не может решать, виновен он или нет; этим должен заниматься венгерский суд. Но если станет очевидно, что обвинение политическое, экстрадиция будет неправомерной.