Салли задумалась, стоит ли материально поблагодарить церковного служителя, но решила пожертвовать немного приходу; и с адресом мистера Бича в сумочке отправилась домой, в Твикенхем.

Где застала гостью.

— Роза! Как я рада тебя видеть! Ты так быстро приехала…

— Я что, похожа на домоседку? Ты за кого меня принимаешь?

Роза была самым старинным ее другом, не считая Джима Тейлора. Она была сестрой Фредерика. Когда Салли познакомилась с ними, Роза была актрисой, к жуткому неудовольствию своих родителей. И она, и Фредерик стали большим разочарованием для отца; тот был епископом и братом Вебстера Гарланда, но у него не наблюдалось ни способностей, ни юмора, ни щедрости. Несмотря на просьбы, мольбы и слезы близких, он порвал всяческие контакты со своими детьми. Лишь когда Роза сама вышла замуж за священника и бросила сцену, он снова решил с ней знаться. Смерть Фредерика была для него чрезвычайно болезненным ударом, в этом нет сомнения, однако он сделал вид, будто ничего страшного не произошло. Салли знала, что Фредерик никогда не расскажет отцу о том, что он отец ее ребенка; хотя она думала, что Роза не скрыла сей факт от матери.

Муж Розы, преподобный Николас Бедвелл, был совершенно другим человеком. Он участвовал в одном из первых рискованных предприятий Салли, тогда и познакомился с Розой. В молодости занимался боксом; бесстрашный и дружелюбный, будучи священником, он переживал, что Салли родила ребенка вне брака, но как человек понимал ее, и они с Розой безмерно любили Харриет. Из осторожности, когда Салли приезжала к ним, все называли ее миссис Локхарт. Она и вправду была вдовой, этот обман позволял им открыто дружить, хотя и Розу, и Салли это смущало.

У Николаса Бедвелла был приход в Оксфорде, и бросить его он не мог; но Роза приехала тут же, оставив двоих детей на попечение няни. Вместе с Салли они расположились в комнате для завтраков (в которой уже поработал слесарь), пили чай, и Салли рассказывала всю историю с того момента, как ей принесли прошение о разводе, до обнаружения адреса мистера Бича.

— Это самая нелепая история из всех, что я когда-либо слышала, — сказала Роза. — И она не должна сойти ему с рук. А что говорит твой поверенный? Ведь в суде этого Пэрриша просто поднимут на смех, правда?

— Хотела бы я, чтобы мой поверенный был настроен так же оптимистично, — ответила Салли. — Он серьезно готовится к защите… — Она взяла с чайного столика прошение. — Вся эта чушь о том, что я алкоголичка и так далее… Не думаю, что это имеет значение. Наверное, все же ему надо в первую очередь думать о самом факте моего мнимого замужества. Ведь у них нет доказательств, и дело просто развалится. Но он что-то темнит… Не знаю.

— Поменяй адвоката. Иди к кому-нибудь другому. Ради бога, найди компетентного человека.

— Я уверена в его компетентности. Он знает закон. И в последний раз, когда я к нему приходила, он сделал пару дельных предложений, — сказала Салли, а про себя подумала: «Но ведь это я поехала в Клэпхем и нашла адрес мистера Бича. И я обнаружила запись в метрической книге в Портсмуте. А что делает его дорогостоящий сыщик?»

На рыжих волосах Розы играли отблески огня в камине. Она хмурилась.

— Может, нам увезти Харриет в Коули? — спросила она, подразумевая свой дом в Оксфорде. — Ведь дело в ней, так? Этот человек хочет забрать Харриет, на тебя ему плевать; весь этот развод затеян лишь для того, чтобы заполучить ее.

— Тогда он ее и заполучит. Если ребенок незаконнорожденный, право на опеку получает мать. Но если родители женаты, тогда ребенка отдают отцу. Адвокат мне все объяснил. Да, конечно, дело в ней. Но надо бороться с Пэрришем законно. Я должна пройти через этот фарс, защищаться в суде, потому что, если этого не делать, его автоматически признают правым, и я потеряю дочь…

Неожиданно, в том числе и для себя самой, она расплакалась. Они были одни в комнате, Сара-Джейн купала Харриет. Роза сразу подошла к Салли, и та обняла ее так крепко, как не обнимала никого с тех пор, как погиб Фредерик.

— Я просто не понимаю — зачем! — начала она, немного успокоившись. Подруги сидели рядышком на старом диване. — Если бы я знала, я могла бы… Не знаю… Предложить ему что-нибудь, подкупить его, придумать что-нибудь, но из-за этого неведения мне так страшно… Это как сражаться с призраком или безумцем… Знать, что он вынашивал эти планы столько времени, еще когда не было никакой Харриет, что кто-то все эти годы следил за мной…

— Ты все проверила?

— Думаю, да… А что еще можно проверить?

— Сомерсет-Хаус. Там ведь есть все записи о рождениях и смертях. Значит, должна быть и запись о рождении Харриет.

Салли выпрямилась.

— Да! Конечно! Как же я упустила из вида?

— Но затем ее лицо вновь помрачнело, и она откинулась на спинку дивана. Роза еще никогда не видела Салли такой — обреченной, с безнадежностью в глазах.

— Он там наверняка все исправил, — сказала Салли. — Я все равно поеду и посмотрю, но заранее знаю, что найду.

— Нет, — ответила Роза. — Я поеду и посмотрю. Завтра же. Знаешь, если они задумали все это еще до рождения Харриет, то сама по себе она им не нужна. Они знают, что дочка — это твое самое уязвимое место.