Генерал поднёс руку к брови и наискось бросил её вверх. Хеверад отдал свой салют, и они разъехались в стороны. Больше говорить было не о чем. Всё уже сказано.

Всадники вернулись к рядам своих войск, снова наступило молчание. Томительное ожидание опустилось на ряды солдат. Кто-то дрожал в предвкушении схватки, кто-то вдруг впал в некую сонную отстранённость и наблюдал за розовеющими на небе утренними облачками, кто-то спокойно прикидывал – выживет ли в предстоящей битве, а кто-то прощался с этим миром, вспоминая лучшие моменты жизни и кляня себя за то, что ввязался в этакую авантюру. Получить подъёмные, два золотых, конечно, хорошо, но вот быть наткнутым за них на длинную острую «оглоблю» – точно не мечта здорового половозрелого мужчины.

Наконец над полем пронёсся сигнал – исфирцы готовились к атаке. Копья в руках всадников опустились, и кони начали свой тяжёлый разбег.

Исфирская конница – тяжёлые, закованные в сталь латники, кони, похожие на передвижные стальные башни – что может им противостоять? Комья летят из-под копыт, земля сотрясается, будто в лихорадке, и стонет под стальными подковами… разве есть тот, кто сможет устоять перед атакующей мощью этой армады?

Жжжжж… туча стрел через головы конников, как туча мошки, опустилась с небес на ряды солдат. Стрелы со стуком вонзались в щиты, впивались в землю, пронизывали ноги, руки, неосторожно высунувшиеся из-за щита головы.

Наконец поток стрел прекратился – опасно, можно задеть своих.

– Копья опустить! Упереть в землю! Арбалетчики – вперёд! По комааандеее… Огонь! Перезарядить! Огонь!

Первые ряды тяжёлых конников будто выкосило косой – стальные болты прошивали броню, как картонную. Мощные арбалеты били так, что всадники вздрагивали от попадания, будто по ним врезали здоровенной дубиной, и падали с лошади, не в силах преодолеть болевого шока.

Арбалетчики подбегали к первому ряду, выпускали болты, отбегали назад, давая место новым стрелкам. Они успели сделать три залпа, пока не налетела конница.

Длинные копья, упёртые в землю, поднялись, как страшный, смертоносный частокол, и несколько лошадей с ходу напоролись на острия, вырвали копья, застрявшие в телах, из рук копейщиков и теперь бились перед строем в последних судорогах, оглашая окрестности диким ржанием и поливая землю фонтанами крови. Остальные кони категорически отказались идти на острия копий и заплясали перед строем, поднимаясь на дыбы и сбрасывая своих хозяев. Сзади напирали другие лошади, и получилось такое месиво, что никаким строем в нём и не пахло. Одна лошадь повалилась на передний ряд копейщиков – двое тут же были раздавлены тяжеловозом и лежали, придавленные его трупом, с выражением муки и удивления на лицах.

– Отступить на шаг! – последовала команда.

Шеренги сделали шаг назад, держа дистанцию между всадниками и строем, оставив на земле мёртвых и раненых товарищей – раненые пытались отползти, чтобы не быть затоптанными стальными копытами, но не всем это удалось. Шипастые подковы крушили мягкие человеческие тела, и солдаты кричали, стонали, плакали как дети в последнем желании жить – жить во что бы то ни стало.

Всадники, столпившиеся у строя, не решались броситься на частокол копий, которыми обороняющиеся время от времени сбивали с коней то одного, то другого латника или калечили лошадей, и застыли на месте – прекрасная мишень для арбалетчиков.

Свистящий поток болтов выбивал всадников так, будто это были мишени на армейском плацу, и они начали отступать, поворачивая коней назад.

– Держаться ближе! Ближе к коням! – взревел Хеверад, прикрытый щитоносцем. – Бегом за ними! Марш!

Всадники повернули к своим позициям, и со стороны это выглядело довольно смешно – пешие люди преследуют конников, как будто надеются их догнать!

Но десантникам и не нужно было их догонять. Главное – войти в соприкосновение с врагом, чтобы не попасть под удар исфирских лучников, славящихся своим умением и мощными, дальнобойными луками.

Буквально у хвостов вражеских лошадей задыхающиеся от бега десантники добежали до вражеских рядов, пропустивших бесславно обращённых в бегство всадников, и вот теперь началась настоящая битва. Щиты в щиты, копья в копья. Теперь – умение против умения. И тут количество не имело особого значения – всё равно против одного воина стоял только один другой воин.

Мечники, стоявшие за рядами копейщиков, сдерживающих напор врага, взяли в руки по нескольку дротиков, висевших у них за спиной, и начали с большой скоростью и силой метать их во врага, не заботясь о том, куда попадут – в щит так в щит, в тело человека – так и хорошо.

Дротики имели наконечник из мягкого железа, имеющий не менее четырёх пядей в длину. Этот наконечник вонзался в щиты, сгибался крючком, пробивая твёрдое дерево, застревал, и дротик болтался на щите, мешая владельцу использовать его в полной мере. Обрубить дротики было невозможно – длинный наконечник не давал этого сделать.

У исфирцев не было таких дротиков, они считали арбалеты и дротики недостойным, варварским оружием, предпочитая пользоваться луками, высшим достижением метательной техники этого мира. И вот теперь генерал Хераг кусал губы, видя то, что происходит. Использовать луки невозможно, а вот эти самые подлые дротики и мерзкие арбалеты в упор расстреливали его лучших бойцов, костяк армии Исфира.