Кьеркегорианство — наиболее яркая, типическая форма пандемии иррационализма, свирепствующей в современной идеалистической философии, для которой разум стал изжившим себя методом осмысливания, а научное миропонимание расценивается как архаический пережиток.

Убеждение в бессилии, несостоятельности, негодности рационального познания неизбежно заводит человеческую мысль в тупик. Загораживая путь к безграничному прогрессу теоретической мысли, иррационализм вообще, экзистенциализм в частности допускает лишь две альтернативы: либо фидеизм — либо абсолютный скепсис, «философию абсурда»; либо слепую веру — либо неверие во что бы то ни было; либо иллюзионизм — либо нигилизм.

На русском языке публикуется впервые

В нынешние времена — всё политика. Религиозное воззрение, как небо от земли, далеко от этого; как исходный пункт, так и конечная цель далеки от этого, как небо от земли, поскольку политическое начинается с земли, чтобы на земле и оставаться, тогда как религиозное, ведя свое происхождение сверху, хочет превозмочь земное и затем вознестись на небеса.

Нетерпеливый политик, чересчур поспешно чуть заглянув в эти страницы, наверное, найдет в них очень мало для себя поучительного: это неизбежно. Если же он, напротив, доброжелательно наберет немного терпения, то я убежден, что и он, даже в тех кратких замечаниях, которые изложены на этих страницах, обратит внимание на то, что религиозное является преображенным воспроизведением того, о чем политик, поскольку он действительно любит человеческое бытие и любит людей, задумывался в свои счастливейшие мгновения, хотя он и найдет религиозное непрактичным, ибо оно слишком возвышенно и чересчур идеально.

Это не может, однако, служить препятствием религиозному (человеку), хорошо знающему, что христианство является и называется практической религией, и вместе с тем знающему, что «прообраз» и вслед за ним регулярно образуемые производные «прообразы» каждый по-своему, с их многолетними усилиями, трудом, бескорыстием оказались неосуществимыми в мире, осмеянными, презираемыми и т. п., что должно для политика представиться как высшая мера непрактичности, тогда как один язычник и как раз «практический философ» древности [20] был душой и телом явным приверженцем такого роданепрактичности.

И все же, как бы оно ни было «непрактично», тем не менее религиозное есть преображенное в вечность воспроизведение прекраснейших грез политики. Никакая политика не была в состоянии, никакая политика не могла, ничто мирское не было в состоянии, ничто мирское не могло до конца продумать или осуществить ту мысль, что человечность (Menneskelighed) есть человеческое равенство (Verdslighed). Осуществить полное равенство в мирской среде, мирское равенство, т. е. в такой среде, сущность которой — различие, и осуществить ее по мирскому, в мирском равенстве, т. е. осуществить, творя различие,— это вовеки невозможно, что можно усмотреть из категорий. Ибо, если захотеть достигнуть полного равенства, необходимо начисто устранить «мирское», а когда полное равенство достигнуто, тогда «мирское» прекратило свое существование; но в таком случае не является ли своего рода одержимостью, когда «мирским» овладевает идея добиться полного равенства и добиться его мирским путем, как мирское равенство — в мирском, в земном равенстве! Лишь религиозное может при помощи вечного провести до конца человеческое равенство, человечность, богоугодное, существенное, немирское, подлинное, единственно возможное человеческое равенство, человечность, и поэтому также — да будет это сказано к его величию — религиозное есть истинная человечность.

Прошу мне предоставить еще одно слово. То, чего требуетвремя,— да кто может справиться с перечислением этого теперь, когда вследствие самосожжения, причиной и поводом которого было трение мирского о мирское, мирское было охвачено пожаром? Напротив, то, что для нашего времени в глубоком смысле необходимо, можно исчерпывающе выразить одним единственным словом: ему необходима вечность. Несчастье нашего времени как раз в том, что оно стало не чем иным, как «временем», временным, которое нетерпеливо не хочет ничего слышать о вечности, при этом даже благонамеренно или в бешенстве, с притворной подражательностью, хочет превратить вечное в нечто совершенно излишнее, что, однако, не удастся во веки веков; ибо, чем больше воображают, будто можно обойтись без вечного и чем больше упорствуют в том, что без него можно обойтись, тем больше лишь, по сути дела, в нем нуждаются.

Адорно Т. В. 218

Аллисон Г. 129, 130

Андерсен В. 182

Андерсен X. К. 43, 138

Ансельм Кентерберийский 111

Анц В. 62, 92, 99, 118

Аристипп 148

Аристотель 76, 121, 215

Бакунин М. И. 9, 10

Барт Г. 211

Бауэр Б. 8, 17, 128

Беймлер А. 62

Бёзен Э. 21

Бёме Я. 12, 135

Бёрне Л. 174

Блекхем Г. И. 196

Бленшард Б. 151, 153

Боген И. 62, 137, 167, 219

Брен Ж. 186

Бруннер Э. 120, 211

Бубер М. 217

Бультман Р. 211

Бунзен X. К. И., фон 8

Валь Ж. 80, 87

Виардо П. 166

Габлер Г. А. 7

Гарелик X. 122, 131, 170

Гегель Г. В. Ф. 7, 12—16, 19—22, 24, 25, 27, 29, 30, 32-35, 53, 65, 68, 69, 71-73, 76, 77, 80—82, 85, 87, 89—91, 94, 99, 100, 104, 105, 116—119, 129, 132, 133, 138—140, 148, 208, 215, 218, 219

Гейне Г. 12, 35, 174

Гейсмар Э. 69, 118, 215

Гераклит 63

Гердес Г. 87