Спенсер кивнула, глядя на хромированную s-образную лампу.

Однажды, после того, как Мелисса сказала Спенсер, что та не очень хорошая актриса, Спенсер была уже близка к тому чтобы ударить ее по лицу.

Но вместо этого она кинула тарелку из маминого Новогоднего сервиза через всю столовую.

Она разбилась, оставив на стене трещину в форме бабочки.

Доктор Эванс перевернула страницу блокнота.

– Как твои родители справляются с вашей... враждебностью?

Спенсер приподняла одно плечо.

– Да вообще-то никак.

– Если вы спросите мою маму, она возможно скажет, что мы отлично ладим.

Доктор Эванс откинулась на спинку стула и долго думала.

Она потрясла игрушечную пьющую птичку на своем столе, и та начала делать размеренные глотки воды из кофейной кружки с надписью "Я ЛЮБЛЮ РОУЗВУД, ПЕНСИЛЬВАНИЯ".

– Еще, конечно, рано судить, но, возможно, Мелисса боится, что если родители узнают, что ты сделала что-то хорошо, они станут любить тебя вместо нее.

Спенсер наклонила голову.

– Правда?

– Может быть.

Ты же,напротив, думаешь, что родители не любят тебя вовсе.

Все дело в Мелиссе.

Ты не знаешь, как тебе состязаться с ней, поэтому в ход идут ее парни.

Но, может быть, тебе вовсе и не нужны парни Мелиссы, ты просто хочешь причинить боль самой Мелиссе.

Не так ли?

Спенсер глубокомысленно кивнула.

– Может быть...

– Вам, девочки, обеим очень сложно, - тихо сказала доктор Эванс. Ее лицо было мягким.

– Я не знаю,что вызвало такое поведение, это могло случиться еще очень давно, возможно, вы даже не помните, но вы начали относиться друг к другу именно так, и это будет продолжаться, пока вы не поймете, в чем же дело, пока не научитесь уважать чувства друг друга, пока не изменитесь.

Это поведение может повториться в твоих других отношениях, возможно с твоими близкими друзьями или парнями, которые будут относиться к тебе также, как это делает Мелисса. Да и тебе самой удобно в этой роли, ведь ты уже умеешь ее играть.

– Что вы имеете в виду?
– спросила Спенсер, обнимая себя за коленки.

Для нее это прозвучало крайне заумно.

– Тебе не кажется, что твои друзья.... ээ... центр мира? У них есть все, что ты хочешь, они обходят тебя везде, и ты чувствуешь себя нехорошо?

У Спенсер в горле пересохло.

Точно, у нее уже когда то был такой друг: Эли.

Она закрыла глаза и увидела странное воспоминание, связанное с Эли, которое пыталась оттолкнуть всю неделю.

Это была их ссора, Спенсер была уверена.

Вообще Спенсер лучше помнила их ссоры, чем счастливые моменты их дружбы.

Не сон ли это был?

– О чем ты задумалась?
– спросила доктор Эванс.

Спенсер вздохнула.

– Об Элисон.

– А, - доктор Эванс кивнула.

– Ты думаешь Элисон была как Мелисса?

– Я не знаю.

Может быть.

Доктор Эванс вытащила салфетку из упаковки Клинекса, стоявшей на ее столе, и высморкалась.

– Я видела ваше видео по телевизору.

Вы с Элисон, казалось, злились друг на друга.

Это так?

Спенсер глубоко вздохнула.

– Вроде того.

– Ты можешь вспомнить, почему?

Она задумалась на мгновение и оглядела комнату.

На столе доктор Эванс была дощечка, которую она не замечала раньше.

Там говорилось: "Я знаю только то, что я ничего не знаю.

Сократ".

– За три недели до того, как Элисон пропала, она начала вести себя... по-другому.

Словно она ненавидела нас.

Никто из нас не хотел признать это, но, я думаю, она собиралась бросить нас тем летом.

– И как же ты себя чувствовала? Злилась?

– Да.

Точно.

Спенсер запнулась.

– Быть подругой Эли было круто, но нам приходилось многим жертвовать.

Мы через многое прошли вместе, и некоторое из этого не было хорошим.

Это было словно:"Мы через столько прошли ради тебя, а ты отплатишь нам тем, что бросишь нас?"

– Так ты чувствовала, что она в долгу перед вами?