— Вась, ты не с той стороны к ней подходил. Надо слева, аккуратно, без резких движений… вот так, так… стой, лошадка, вот так… Кстати, глянь-ка — тут сумы, сейчас мы его выпотрошим. Ага — держи рубаху! И штаны запасные! Кстати, может, поменяемся? Я тебе те, что на мне, а ты мне эти…

— Мне грязные, да? А тебе чистенькие? Нет уж, хитромудрая моя! Не катит!

Я торжествуя натянул на себя чистую рубаху и штаны, напряг плечи… и рубаха треснула, как бумажная. Шаман был ниже меня на голову и в полтора раза уже в плечах. Трофейные штаны тоже были катастрофически малы — они напоминали по длине бермуды и не сходились в поясе. Спасло то, что они были на завязках, и даже если в поясе не сошлись, все равно завязки я подвязал, и эти суконные произведения портняжного искусства не сваливались с бедер.

— А ты где так навострилась обращаться с лошадьми, крестьянка моя?

— Тьфу на тебя — ты точно городской житель! У крестьян лошади днем с огнем давно уже не найти! Учили меня конному делу. Каждая уважающая себя леди должна уметь обращаться с лошадью. Вдруг какой-нибудь принц Монако пожелает устроить вместе со мной конную прогулку, а я буду сидеть, как мешок с картошкой! Конфуз. Нельзя.

— Ты это… выдохни, а? Вона как щеки-то надула! — сказал я с усмешкой. — Щас лопнешь от гордости, уважающая себя леди! Ну да, троллейбусы и автобусы — вот мой удел. Лошадь я видел на картинке и в зоопарке. Все, разболтались мы. Валить отсюда надо. Скоро здесь появятся наши местные друзья, мне бы не хотелось никого убивать, а похоже, что по-другому они не поймут. Забирайся в седло и правь, раз ты такая кавалеристка. А я сзади пристроюсь, на заднице у этой кобылы. Надеюсь, эта животина не сдохнет под моим весом. И под твоим особенно.

— Во-первых, не задница, а круп. Во-вторых, эта порода очень вынослива и может переносить большие нагрузки — нам про таких рассказывали в конноспортивной школе. В-третьих, чего это под моим особенно?! Между прочим, против твоих девяноста я вешу сорок пять килограммов!

— Хватит, хватит болтать! Поехали! И кстати, десять кило ты мне все-таки от своих щедрот добавила, негодница.

— А чего ты?! Вес, вес… никогда не говори женщинам про вес! Обдерут! Это все равно как сунуть грязный палец в открытую рану! Борьба с весом занимает большую часть мыслительного процесса у большинства женщин. И сказать, что у женщины лишний вес, это все равно как плюнуть ей в ухо!

Перешучиваясь, мы забрались на лошадь, и та резво пошла быстрым шагом по тропе к морю, виднеющемуся вдалеке. План у меня был таким: добраться до моря, обязательно возле него должны быть какие-то крупные поселения — ну, порты там какие-нибудь или селения рыбаков. И, по моим прикидкам, они должны были быть в том месте, где на Земле находился Адлер. Почему? Потому что в этом месте была тихая бухта с пологим берегом, именуемая Имеретинской, и тут же в море впадала река Мзымта, источник пресной воды. Какая бы удобная бухта ни была, а без пресной воды поселения все равно не будет, это аксиома.

Перед тем как сесть на лошадь, я оттащил бывшего хозяина коня на сухой пригорок, подальше от воды. На всякий случай. Кто бы ни был этот человек и с какой бы целью он на нас ни напал — это был его мир, и мы не вправе лишать его жизни — если только он не угрожает нашей жизни. Оттащил подальше — потому, что там, где нашелся один крокодил, точно найдется и другой, меньше или больше размером, но не менее неприятный. Кстати сказать, я уже видел вдалеке шевеление, этакие буруны на воде. Похоже, что к месту эпической битвы стягивались друзья и родственники убиенного, дабы справить тризну по нему его останками.

Лошадка трясла своими мослами, вытрясая из меня кишки и дельные мысли. Мысли куда-то терялись, как будто выпадали по пути, не доходя до моего сознания. Я никак не мог сообразить — ну вот я приехал в селение, и что? Не зная языка, чужой, грязный, с грязной девчонкой, на ворованном коне… что будет? Ну, что будет, то будет, чего уж теперь… Будем биться, аки грифон с демоном, чего же еще.

Я снова позвал своего симбионта — нет, Арн не откликался, как будто навсегда пропал из моей головы. Сделав несколько безуспешных попыток, я замолчал, вздохнув и покрепче обхватив Василису за пояс, чтобы не свалиться с этой скользкой и вонючей штуки, именуемой крупом.

Часа полтора мы ехали по тропе, петляющей между буграми, болотами и заросшими травой пустошами. Затем извилистая дорожка начала спускаться ближе к морю, и с пригорка стали видны следы жизнедеятельности человека — клочки возделанных полей, выпасы, возле склона горы паслось стадо овец, перебежавших нам дорогу так, как будто это был последний переход в их жизни и надо обязательно успеть его сделать. Пахло разогретыми травами, овчиной, навозом и от моря доносился запах йода и гниющих водорослей. Вода — было видно отсюда — возле берега мутновата, скорее всего недавно случился очередной шторм, выбросивший кучу оплывающих на солнце водорослей. Здесь тропа раздваивалась, одна тропа, пошире, пошла вдоль берега, совершенно явно отправляя к какому-нибудь поселению, вторая вела в гору — эта тропа была менее натоптанной, куда вела — непонятно. Может, к какому-нибудь маленькому поселению, а может, на горные пастбища.

Странно, что возле стада овец я не увидел пастуха — может, он спал где-нибудь на травке, а может, спрятался, увидев Дон Кихота и Санчо Панса на одном «ишаке». Лошадка была небольшой, так что мои ноги и вправду болтались где-то у земли, и я точно напоминал литературного персонажа.

Василиса остановила лошадь на развилке и спросила:

— Направо или налево?

Я слегка подумал, потом принял решение:

— Давай-ка налево. Тропа все равно подойдет к реке, здесь миновать ее невозможно. Приведем себя в порядок — появиться в таком диком виде в селении — это чревато. Не убивать же мне их всех, в самом деле, если нападут? А они нападут — рупь за сто. На таких чучел как мы грех не напасть. Кстати, еще не факт, что мы их убьем. Достаточно случайной стрелы, и не помогут никакие файерболлы.