Радиус действия моего заклинания составлял метров пятьдесят, так что я, оказавшись в цепи преследователей, выбил из нее сразу с десяток человек. Проскочив вперед, быстро достиг перепуганной Василисы, с ужасом следящей за тем, как смыкается ловушка, и, схватив ее за руку, крикнул:

— Быстро за мной!

Люди над нами закричали, показывая на меня рукой, а я метнул очередное заклинание в того, кто вел всю толпу, — в поисковика. Благо, что они все летели низко над кустами — метрах в трех — так что, падая с этой высоты, имели шансы не свернуть себе шею. Впрочем, такие же шансы, как и свернуть. Ну а что поделать? Лучше они, чем я.

Маг-поисковик слетел с небес, как подстреленный тетерев, и с треском грохнулся в колючий куст. (Искренне надеюсь, что он себе ничего не сломал и не выбил гляделки! Он ведь просто выполнял свою работу… ловил злодеев. Нас.)

Рванув вдоль реки, я щедро раздавал направо и налево сонные заклинания, и люди сыпались с небес, как горох. Несколько человек упали и в реку — я сморщился — потонут ведь, заразы! Но потом успокоился — снизу были и пешие полицейские, которые тут же побежали вылавливать их из реки.

Глаз выхватывал изображение происходящего как застывшую картинку — щелк! Люди. Щелк! Падают. Щелк! Бегут.

Время замедлилось, а в голове хрустальная ясность, как будто я отдыхал неделю, вел здоровый образ жизни, а не бегал по болотам, спасаясь от крокодила, и не дремал у костра на берегу реки. Слава ускоренной регенерации! И спасибо, вертолеты, что не открыли пальбу из своих пушек, торчащих спереди, как здоровенные жердины… вероятно, просто боялись попасть по своим.

Внизу я заметил человека, сосредоточенно выцеливающего нас из пистолета — вот только этого не хватало! Рванул Василису в сторону, пуля свистнула рядом со мной.

Спикировал на мужика и с разгона бросил заклинание. Он свалился, не выпуская пистолет из рук, а я, за долю секунды приняв решение, схватил его в охапку и поднял в воздух — благо тот был худощавый и невысокого роста. У меня от возбуждения так прибавилось сил, что, вероятно, я бы мог поднять трех таких мужиков, даже не запыхавшись!

Осмотревшись, заметил, что многие менты на земле достали стволы — сейчас нам дадут прикурить! Приказал Василисе лететь за мной — теперь, с мужиком в руках, я выпускать заклинания не мог. Впрочем, и никаких боевых действий против нас не последовало.

Вначале я удивился — ожидал тучу пуль в наши многострадальные зады, а потом ругнул себя — мое подсознание сработало совершенно верно — ведь зачем я подхватил этого мента? Заложник! Они боятся, что попадут в него, а если даже не попадут, и врежут точно по мне — я его выроню. И тогда тому точно придет большой белый полярный лис.

Я выбрал направление на Грузию, вернее на то, что осталось от нее после катаклизма — расчет на то, что скроюсь в горах, куда вертолет подняться не сможет. Среди вулканов. Три вертушки увязались за мной — кроме них, никого из противников в воздухе не осталось, — я всех летунов посбивал.

Проносясь над ущельем, я все больше и больше наращивал скорость. Вертолеты, совсем не последней модели, не могли за нами успеть, так что, виляя над лесом, скоро вышел из их поля зрения. Если они и смогут нас найти, то только с помощью мага-поисковика — он видел лицо Василисы, мое лицо, знает лицо захваченного мной полицейского, а значит, при желании найдет нас. Если я не приму меры. А я приму эти самые меры, пусть даже не сомневаются.

Через полчаса мы уже зависли над голыми камнями одного из водоразделов, возле границы ледников. Дул жуткий ледяной ветер, дышали холодом ледники, и после размышления нам пришлось спуститься к небольшому действующему вулкану, выбрасывающему горячие газы в атмосферу — одному из тех, который заработал после столкновения Земли с болидом. Ну да — ядовитые газы, да, возможность получить бомбу из расплавленной лавы на макушку — но не замерзать же на голых камнях? Сюда хотя бы вертолеты не прилетят — и высоко, и боятся извержения.

Спустившись на горячие камни, усыпанные вулканическим пеплом, я отпустил захваченного полицейского, глухо стукнувшегося головой о камни, и облегченно брякнулся рядом, глядя на то, как приземляется Василиса. Она тоже растянулась рядом, жадно хватая ртом воздух с запахом серы, и со смешком хрипло сказала:

— Самое нам тут место — пахнет серой, настоящая преисподняя. Мы же дьявольские отродья, на нас весь мир ополчился!

Почему-то эта фраза нам показалась такой смешной, что мы стали смеяться, пока из глаз не полились слезы.

Видимо, это была истерика, сбрасывалось напряжение всех этих дурацких дней.

Оперативник так вцепился в свой потертый «макаров», что я едва расцепил его пальцы. Усмехнулся — вон как он бережет государственное имущество! Знакомое дело. Потеряешь — потом задолбают объяснениями, как потерял, почему потерял, как посмел потерять, даже если тебе и треснули по башке заклинанием. В личное дело сразу отметка и на долгие годы, практически до самой пенсии, пятно неблагонадежного — «то ли он украл, то ли у него украли, но осадок-то остался!».