Кроме того, для всех было бы безопаснее, если бы я была одна.

— Ты рано вернулась, — она осмотрелась, словно думала, что я могу взорваться при малейшем движении. Только на этот раз это заставило меня вздрогнуть. Думай о хорошем. Я не могла позволить своему мозгу снова работать неисправно.

— Да. Я пропустила репетицию, — на всякий случай я попятилась от нее вдоль столешницы.

Она остановилась в дверях и спросила.

— Почему?

Я схватила коробку с сырными крекерами и пыталась прекратить дрожь в руках.

— Ну, гм, Раф упал и ударился головой, и я помогла ему дойти до больницы.

Странная смесь облегчения и заботы отразилась на ее лице. Она, скорее всего, решила, что войти в комнату безопасно. Панели холодильника выдвинулись по ее мысленной команде.

— Он в порядке? — она достала пакет с молоком.

— Думаю, да. Его мама пришла в школу и забрала его. Я попросила его написать мне, когда он закончит со всеми тестами.

— Хорошо, — она налила в стакан молоко. — Я проводила твоего отца на базу. Он попросил попрощаться, и передать, что ты можешь позвонить ему, если тебе что-нибудь понадобится.

У меня чуть не вырвался нервный смешок, и я плотно сжала зубы. Как правило, во время дислокации отец поддерживал связь с внешним миром. Если бы у меня были телефонные привилегии, он бы действительно беспокоился о начале моей учебы в статусе нулевой. Если бы он только знал. То, что я была нулевой, было меньшей из проблем.

Моя мама все еще стояла здесь, держа стакан с молоком. Было очевидно, что я не хочу, чтобы она была ближе. Я положила несколько несвежих крекеров в рот.

— Я иду на прием к врачу, чтобы посмотреть слуховые аппараты, — она посмотрела на меня и только потом сделала глоток.

— Прекрасно, — сказала я слишком быстро, обрадовавшись, что еще вчера сказала ей идти без меня. Последнее, что мне было нужно, это прием у врача. Я проглотила крекер и пошла к выходу.

Я выбежала из кухни и поднялась наверх, прежде чем мама стала бы задавать вопросы о моем странном поведении. Моя комната выглядела, как после погрома сердитой сказочной принцессы. Я забралась под розовое одеяло — единственное место, где я могла побыть одна. Еще вчера я была просто девушкой, с которой никто не хочет связываться. Теперь же я была оружием, которое может начать действовать в любой момент.

Что-то приближается.

Возвращение завтра в школу выглядит трагически плохой идеей. Что если Шарк Бой найдет меня завтра в зале одну? Смогу ли я дать ему отпор? Мама уходит, чтобы забрать сегодня слуховой аппарат. Что, если Малые Умы Небесного Гнева решили добавить мне хлопот, и я уже кого-то убила?

Картинка возникла у меня в мозгу — ученики упали со своих мест в классе мистера Ченса, невидяще уставившись в потолок. Я зажмурила глаза и решила думать о чем-нибудь другом. Я должна верить, что не собираюсь убивать всех учеников школы. Ничего не случилось с медсестрой, или с Миссис Сантос, или с моей мамой. Миссис Сантос чуть ли не расцеловала меня после того, что случилось с Рафом, так что обычный день в школе не мог быть опасным.

Действительно ли это так?

Дрожание рук тоже не очень обнадеживало.

Уже был обед, и до сих пор никто не умер, поэтому я восприняла это, как хороший знак.

Раф отсутствовал на уроке мистера Ченса, но он должен скоро вернуться. С его мамой Миссис Сантос, кудахтающей над ним, он не останется дома дольше необходимого. Его сообщение из больницы подтвердило, что жить он будет: голова у него прочная, как и казалось. Это хорошо.

Даже к лучшему, что его не было в школе. Мне не нужно было беспокоиться о нем, пока я сосредотачиваюсь на том, чтобы не сбить с ног людей пугающей силой разума.

Мои учителя шептали в мини-микрофон, который прилагался к слуховому аппарату, облегчающему звенящую тишину в школе. Некоторые не могли шептать и думать одновременно, а вот мистер Баркли был профессионалом в этом деле. Он взял микрофон и спрятал его в ухе одним быстрым движением. Может быть, у него был другой нулевой в другом классе?

Мы испытали его, когда другие ученики занимали свои места.

«Проверка… проверка», — прошептал он, стоя в десяти метрах от меня. Я улыбнулась, чтобы показать, что все работает нормально. «Я рад, что ты используешь его, Кира», — его губы не двигались, но я слышала его через микрофон. «Я ожидаю, что ты покажешь себя еще лучше в этом году». Другие ученики могли услышать его мысли, даже если не слышали его шепот. Мои щеки покраснели. Если мистер Баркли шептал все, что думал во время занятий, то я, наконец-то, была со всеми на равных.