–  Построил?

–  Сегодня вечером завалили мужика.

–  За что?

–  За что могут завалить, - вздохнул Кандауров.
– Денег хотели.

–  А он не давал?

–  Не давать он не мог… Или мало давал, или не тому.

–  Он же под твоей «крышей» был?
– Апыхтин нанес удар сознательный, болезненный.

–  Был.

–  И я был.

–  Ты и сейчас под моей «крышей».

–  Да?
– удивился Апыхтин.
– Надо же…

–  Володя, - тихо проговорил Кандауров, - не надо так со мной… Мне сейчас плохо, но я разберусь. Прошло совсем немного времени, Володя, совсем немного. Это тебе в дальних путешествиях кажется, что все произошло очень давно.

–  Мне так не кажется.

–  Прости, я плохо сказал.

–  Какие успехи, Костя?

–  Я вышел на бабу, которая их знала. Они ее зарезали в ту же ночь. Точно так же. Юферев вышел на мужика, который мог кое-кого опознать… Результат тот же.

–  Вас опережают?

–  Юферев вычислил машину, на которой они были в тот день… Оказался пустой номер - ее за день до этого угнали. Есть еще одна баба, Юферев ее знает, но мне выдавать не хочет. Ну ничего, выдаст.

–  Вас опережают, Костя?
– повторил Апыхтин.

–  Да!
– заорал Кандауров.
– Но это не всегда так будет, Володя! Это не продлится слишком долго! Дай немного времени!

–  Бери, - сказал Апыхтин с равнодушием в голосе. Он знал, что это вот спокойное, усталое, снисходительное равнодушие заденет Кандаурова сильнее всего, тот поймет, что в него просто не верят, его не берут в расчет.

–  Бей, Володя, бей… Я все стерплю… Но из этих отморозков я буду вытаскивать жизнь по одной жиле! Понимаешь, по жилке!

–  Можно и так, - согласился Апыхтин.
– Пока, Костя! Приеду - позвоню. Удачи тебе!
– И повесил трубку.

Когда на следующее утро Юферев приблизился к своей конторе, из серого «мерседеса» ему навстречу вышел Кандауров - в светлом пиджаке, светлых брюках и в кожаных плетеных туфлях. Во всем его облике была легкость, порывистость, готовность немедленно куда-то мчаться, преодолевать препятствия и одерживать победы.

–  Привет, капитан!
– Он по касательной приблизился к Юфереву и на ходу пожал ему руку.

–  Привет, Костя.
– Юферев настороженно покосился на Кандаурова.
– Что хорошего в жизни?

–  Звонил Апыхтин.

–  И что?

–  Послал.

–  Правильно сделал. Откуда звонил?

–  С Кипра.

–  Понятно, - Юферев озадаченно склонил голову набок.
– Хорошая была слышимость?

–  Как с соседней улицы.

–  Понятно. Когда грозится приехать?

–  Говорит, побудет еще несколько дней на солнышке.

–  То есть он и сам вроде бы не знает точной даты приезда?

–  Вроде того, - Кандауров недоумевающе посмотрел на Юферева.
– А что, это важно, приедет он сегодня вечером или завтра утром?

–  Обычно, когда люди едут за рубеж, у них уже есть обратный билет на определенный рейс.

–  Может быть, это не касается банкиров?

–  Как я понимаю, есть разговор?
– Юферев открыл дверь, пропустил вперед Кандаурова и следом вошел сам.

–  Есть.
– Кандауров сел в кресло у окна, закинул ногу на ногу, подождал, пока и Юферев усядется за свой стол.

–  Говоришь, Апыхтин послал тебя подальше?

–  Не то чтобы послал… Дал понять, что я не тот человек, за которого принимал меня раньше. Разочаровался. Прозрел. Что-то примерно в этом смысле.
– Кандауров поднялся, подошел к окну, отбросил штору в сторону, распахнул раму.
– Какие новости, капитан? Поделись тайнами!

–  Нет, Костя.
– Юферев помолчал, потом подошел к окну и задернул штору.
– Не поделюсь.

–  Почему?

–  Не умеешь ты с тайнами обращаться. Тайна - опасное оружие, когда оно в крепких руках, но стоит этому оружию попасть в руки дурные и бестолковые, оно тут же превращается в труху. Или же оборачивается против того, кто им владеет. Недавно мы с тобой имели возможность убедиться в этом.

–  И какую же ты мне тайну выдал?

–  На щечке родинка.
– Юферев в упор посмотрел на Кандаурова.
– Как только я сказал тебе про эту родинку, наутро появился труп.

–  Виноват, - Кандауров развел руки в стороны.
– Виноват, Саша. Но жизнь продолжается… Слышал я вчера твои показания по телевизору.

–  Это были не показания. Показания - что-то совершенно другое.

–  У тебя же есть еще одна баба… Давай вместе раскрутим, а?

–  Ни за что, Костя. Раскрутка - не по твоей части.

–  Я буду ее беречь, как… Как не знаю что. Без тебя слова не произнесу!

–  Нет, Костя. Но кое-чем могу поделиться, - неожиданно произнес Юферев, вспомнив: есть у него нечто такое, что можно без большого риска показать Кандаурову. Он вынул из папки небольшой целлофановый конверт со сторублевкой, которую изъял у продавщицы.