– Да сними ты с него эти браслеты! – раздраженно сказал один из амбалов. – Никуда он не денется.

– А зачем мне об этом думать – денется, не денется... Положено в наручниках – пусть идет в наручниках, – амбал сам взял Андрея за плечи и, оторвав от земли, поставил на ноги, подтолкнул к дому.

«Везучие, гады», – подумал Андрей.

Сними они с него наручники, он бы обоих надолго, если не навсегда, оставил бы лежать посреди двора. В этом он не сомневался. Оба были моложе его, вряд ли им было больше двадцати – двадцати двух, но выглядели громадными и раскормленными, как того требовала какая-то странная мода, которой подчинялись в их среде покорно и неукоснительно.

Да, амбалы были тяжелы и неповоротливы. И мозги у них работали тоже тяжело и неповоротливо. Андрей вошел в дом, прекрасно понимая, что шансы на спасение у него резко уменьшились. Что будет там, сколько их там, и вообще, что будет с ним самим... Но чувство уверенности, та светлая и святая злость, которую он сам вызвал в себе, не ушла, и голос Светы не замолк в нем. «Не дрейфь, Андрей! Я с тобой!» – услышал он слова, которые произносила Света еще при жизни. И он не удержался, повторил их вполголоса:

– Не дрейфь, Андрей...

Поднявшись на крыльцо, он вошел в дверь, спокойно шагнул в тускло освещенный коридор.

– Стой! – раздалась сзади улыбчивая команда. – Ты куда разогнался, придурок?

Андрей остановился. Прислонился спиной к стене, поджидая поотставших своих похитителей. Один из них подошел к двери, обитой кожей, и постучал. По стуку Андрей понял – стальная дверь, кожа – для маскировки. Надеяться на эту дверь не надо. Похоже, в этом доме ему ни на что не следует надеяться. Только на самого себя и на высшие силы, которые откликнулись сегодня на его призывы.

Не услышав ни звука в ответ, амбал сам открыл дверь, убедился, что внутри все так, как он и ожидал, втолкнул Андрея. Оба амбала вошли следом и остановились сзади. Андрей, кажется, спиной чувствовал жар их молодых, мясистых тел, слышал тяжелое дыхание. «А чего это они так дышат? – удивился он. – Только от того, что поднялись на несколько ступенек? А!» – вдруг осенило его, он догадался – от усердия у них такое учащенное дыхание. Так бывает – усердие сверх меры приводит к перерасходу кислорода.

Комната оказалась неожиданно большая, неожиданно светлая, она была просто залита светом. Вдоль стен стояли мягкие кресла, обтянутые пестрой ворсистой тканью, журнальный столик, в глубине, в углу, светилась стойка бара. Над ним было устроено странное сооружение, которое позволяло подвешивать над головой рюмки и фужеры вверх донышком. За стойкой Андрей увидел девушку, но рассмотреть ее было невозможно. Его внимание привлек человек в кресле. Был он худощав, во всем его теле ощущалась легкость – ему легко сиделось, он мог без усилий подняться из низкого кресла, снова упасть на его сиденье. И взгляд его был ясен, светел, будто он только что узнал что-то радостное.

– Привет, Андрей, – сказал он. – Как поживаешь?

– Очень хорошо.

– А здоровье?

– С каждым днем все лучше.

– Это прекрасно! – обрадовался парень. – Выпить хочешь? Что ты пьешь, когда у тебя хорошее настроение?

– Минералку.

– Да? – разочарованно удивился парень. – Надо же... Ну что ж... Пусть будет минералка... Тебе с газом?

– Да, с газом и охлажденную, – Андрей решил, что раз уж предлагают, то он хотя бы напьется воды.

– А мне шампанского, – сказал парень, повернувшись к бару.

Девушка подошла тут же, словно поднос ее был приготовлен заранее, расставила на столике бутылки, стаканы и тут же отошла, бросив на Андрея внимательный взгляд. И он, заметив это, отчего-то заволновался. Что-то здесь было не так, ощущалась продуманность, будто разыгрывается перед ним спектакль, в котором все слова, поступки расписаны, отработаны заранее.

Андрей посмотрел в сторону бара – девушка протирала стаканы, это было нормально, она и должна этим заниматься. Парень в светлом костюме открывал шампанское – и это тоже нормально. Рядом стояла слегка заиндевевшая бутылка минеральной воды. Значит, в баре есть холодильник. Тут же на столе железная скобка, которой, очевидно, можно было открывать бутылки...

– Тебе открыть? – спросил парень, подставляя хрустальный стакан под пузырящуюся струю шампанского.

– Спасибо, лучше я сам.

– А сможешь?

– Если снимете наручники... смогу.

– А ты будешь хорошо себя вести?

– Как можно вести себя за стальной дверью?

– Откуда ты знаешь, что она стальная? – весело удивился парень.

– Догадался.

– Догадливый, значит... Но не очень. Иначе бы здесь не оказался.

Андрей промолчал. Слова парня не требовали ответа, и он решил не навязываться. Это совпадало с его обычным поведением. Где бы он ни был – дома, в прокуратуре, в кабинете Пафнутьева, – Андрей предпочитал сидеть в сторонке и молчать. Он хотел было прислониться к стене, но один из амбалов резко оттолкнул его, и Андрей понял – это его положение у двери, со скованными руками, с амбалами за спиной тоже продумано. «Ну что ж, – усмехнулся он про себя, – пусть так».