– Так, – опять крякнул Пафнутьев.

– Уважаемый Павел Николаевич, у меня к вам просьба, если позволите...

– Конечно! – искренне воскликнул Пафнутьев. – Я буду рад выполнить любую вашу просьбу.

– Когда что-либо выясните о судьбе этого человека, о его личности... Не сочтите за труд, сообщите мне хотя бы по телефону... Если, разумеется, это вас не слишком затруднит, – глаза эксперта за толстыми стеклами колыхнулись и замерли, уставившись на Пафнутьева.

– Договорились. Я сделаю это обязательно. Сразу, как только что-нибудь станет известно.

– Благодарю вас. Искренне вас благодарю.

– Тогда я напоследок тоже задам один вопрос. – Пафнутьев помолчал. – Пальцы руки были свернуты в кукиш... Что бы это могло означать?

– Сие есть тайна великая и непознаваемая, – скорбно произнес эксперт, и после этих слов Пафнутьев заторопился уходить. – Буду ждать вашего звонка.

– И вы его дождетесь! – заверил Пафнутьев, уже сбежав по ступенькам крыльца.

– Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными.

– Полностью с вами согласен!

Перепрыгнув через лужу, Пафнутьев тут же попал еще в одну, но это его даже не огорчило. Сведения, которые он получил, показались ему обнадеживающими. Что-то впереди забрезжило, появился какой-то просвет, пока еще сумрачный и непонятный, но он уже был. Пафнутьев и самому себе не смог бы объяснить, откуда у него появилась уверенность в успехе. Может быть, странная просьба эксперта так повлияла на него, может быть, тот неожиданный порыв, когда, казалось бы, омертвевший среди бесконечного потока вскрытых, развороченных трупов человек вдруг встал при упоминании о прошедшей войне.

Может быть, может быть...

Вернувшись в прокуратуру, Пафнутьев молча и тяжело прошествовал в свой кабинет и плотно закрыл за собой дверь. И все сотрудники поняли – к начальнику следственного управления сейчас заходить не надо. По-разному может закончиться такой визит, но вряд ли итог будет хорошим, желанным.

Бросив куртку на диван, запустив вслед за ней кепку, Пафнутьев прошел к столу и основательно уселся, нависнув над полированной поверхностью. Но раздумья его оказались куда короче, чем он сам предполагал. Уже через десять минут Пафнутьев поднял трубку и несколькими звонками включил в работу все службы, которые только мог, – Шаланду, налоговое управление, Андрея, Худолея, двух оперативников. Задание всем было дано одно – выяснить все, что касается фирмы «Фокус».

И каждый раз, с кем бы ни говорил, Пафнутьев повторял с небольшими отклонениями одни и те же слова:

– Все! Ты понимаешь? Абсолютно все. Слухи, сплетни, домыслы, факты, имена, даты, жены и любовницы, дети и родители, города и веси! Номера и марки машин, телефоны, факсы, пейджеры-шмейджеры! Кредиторы и должники! Банковские счета! Куда кто ездил, когда и сколько отсутствовал! Повторяю – все!

Положив разогревшуюся трубку, Пафнутьев некоторое время сидел молча, прикидывая, всех ли задействовал, не упустил ли кого. И вспомнил-таки еще одного человека, его он не мог не вспомнить. И тут же набрал еще один номер телефона.

– Пафнутьев беспокоит!

– Это прекрасно! – ответил знакомый голос. – Всегда рад слышать тебя, Паша, всегда рад видеть! Более того, готов наполнить твою рюмку! И чует мое сердце – очень скоро, может быть, даже сегодня мне представится такая возможность. А, Паша?

– Представится, – добродушно проворчал Пафнутьев. – Все тебе представится.

– Сегодня?! – захлебнулся от счастья Халандовский.

– Только сегодня!

– Паша... С этой самой секунды жизнь моя обрела смысл. Кончилось прозябание, кончилось существование, мыканье и смыканье! Я снова почувствовал себя нужным человечеству! Я снова молод и влюблен!

– Как, опять?

– Паша... Не обижай меня в эти святые минуты! Я ни в кого не влюблен, никто не потревожил покой моего сердца, я о другом... Общее состояние моего организма – влюбленное! И я, кажется, ко многому готов.

– Вот это уже хорошо, вот это уже по делу! – подхватил Пафнутьев, поймав Халандовского на первых же неосторожных словах. – Именно это от тебя и потребуется.

– Паша, мне страшно... Это не очень круто?

– Для тебя? Аркаша, для тебя есть что-либо слишком крутое?

– Есть, но когда я с тобой, Паша...

– Мы вместе, Аркаша! Мы опять вместе!

– И что... Опять разворачиваем знамена? – спросил Халандовский, и в голосе его прозвучала тревога.

– Да! – закричал Пафнутьев в трубку. – Разворачивай знамена, Аркаша! И не только!

– А еще что?

– И шашки вон!

– Паша, – осторожно проговорил Халандовский. – А не хочешь мне сказать, о чем мы с тобой будем говорить при нашей дружеской встрече?

– О жизни, Аркаша. О чем же еще?