Вместе с тем, написанная живо и интересно, книга английского историка, несомненно, найдет своего благодарного читателя.

Кардинала Ришелье роднит с Бисмарком то, что оба они принадлежат к тем немногим иностранным государственным деятелям, которых знает средний образованный англичанин. Почему так случилось — предмет размышления. Сами по себе его достижения, хотя и значительные, не более важны, чем плоды деятельности некоторых других государственных мужей, чья известность ограничивалась их собственными странами. Не повлиял Ришелье и на историю Англии. Его роль в разгроме экспедиции Бекингема к Иль-де-Ре вряд ли оправдывает исключительное место, которое он занимает в английском историческом мышлении. Гораздо более значительным, возможно, было усердное культивирование кардиналом собственной посмертной репутации. Поручив историкам восславлять его достижения и записывая свои политические идеи на бумагу, он сделал все возможное для того, чтобы не быть легко забытым или недооцененным. Возникает вопрос: до середины двадцатого столетия англичане представляли кардинала не столько героем, сколько злодеем. Макиавелли, по их представлениям, имел с ним ближайшее сродство: дьявол и священник одновременно. Почему это произошло?

Популярность кардинала у народа Англии девятнадцатого столетия, вероятно, объясняется влиянием художественной литературы, а не истории.

В 1826 году Альфред де Виньи, один из пионеров французского романтизма, опубликовал исторический роман «Пятое марта», в котором Ришелье представлен жестоким тираном. Среди английских читателей был Эдвард Булвер-Литтон, роман вдохновил его написать пьесу белым стихом, названную «Ришелье, или Конспирация». Автор не испытывал ненависти к Ришелье. Он видел в нем диктатора Франции, но одновременно и ее благодетеля, человека двойственного характера, мудрого и злого одновременно. Писатель заинтересовал знаменитого актера Макреди и помог тому увидеть драматический потенциал Ришелье с «одной ногой в комедии, а другой — в трагедии». Актеры в те дни принимали историю всерьез. Макреди прочитал «Пятое марта» и, узнав, что де Виньи в Англии, встретился с ним. «Он будет великолепен в роли Ришелье», — предугадал де Виньи, — и у меня есть многое, что рассказать ему об этом человеке, чьим личным врагом я чувствовал себя все время, пока писал «Пятое марта». 24 февраля 1838 года Макреди ответствовал Булвер-Литтону: «Граф де Виньи уделил мне более двух часов во вторник и показал Ришелье как живого». Подсказка хорошо помогла Макреди. Спектакль в Ковент-Гардене (1839 г.), в присутствии королевы, прошел прямо на ура. Последовали частые постановки, только Генри Ирвинг представил ее в Лицеуме не менее четырех раз. Ришелье стал известен в Англии как сценический злодей. Сн также получил известность благодаря романам Александра Дюма, особенно «Трем мушкетерам». В 1896 году он вновьпоявился в популярном романе Стенли Веймана «Под красной мантией», который был с успехом воспроизведен Хеймаркетским театром, так стоит ли удивляться тому, что Ришелье сделался своим по эту сторону пролива? О нем узнали школьники и выпускники благодаря частому упоминанию его имени в экзаменационных вопросах по новой истории Европы. Прошлые поколения историков представляли его как реставратора величия Франции после разрушительных гражданских войн и основателя абсолютной монархии, которая достигла своего зенита при Людовике. XIV. Эта картина остается в основном верной, но современные исследования несколько изменили ее в различных направлениях. Внимание нового поколения историков привлек ряд аспектов, которыми пренебрегали ранее: природа абсолютизма, королевская власть в провинции, влияние Тридцатилетней войны на налоги, причины социальных потрясений. В ряду более значительных достижений в этих областях надо отметить исследования массовых восстаний французских студентов при Ришелье. О природе абсолютизма вели жаркие споры Поршнев, Мунье и Бейк. Уильям Черч исследовал концепцию Ришелье «разум государства». Роль интендантов в меняющемся состоянии королевской казны изучалась Ричардом Боннеем. По-новому был освещен, в частности, Давидом Паркером, мятеж Ла-Рошели и гугенотов в целом. Джозеф Берджин показал, что в основе власти Ришелье было нечто большее, чем доверие короля: сыграло свою роль систематическое приумножение и без того обширного личного состояния, немалую часть которого составляли земли и службы в Западной Франции. В нашем труде сделана попытка объединить открытия последних лет и увидеть Ришелье в новом ракурсе.

Предназначая книгу о Ришелье, в основном, школьникам, студентам и учителям, я чувствую, что нужно ограничиться его деятельностью как министра, имея в виду восхождение к вершине власти, оппозицию, с которой ему пришлось столкнуться, цели и политику в стране и за рубежом, его заинтересованность флотом и торговлей с другими странами, методы управления и покровительство наукам и искусству. Точности ради повествование должно вестись в хронологическом порядке. Это сделано в пределах каждого раздела. Первые три главы познакомят с Ришелье тех читателей, которые до сих пор ничего не знают о нем. Мне очень помог Джозеф Берджин — он давал советы и книги, которые трудно достать. Его книга о частной жизни Ришелье вдохновила меня, а исследования восхождения кардинала к власти, ведущиеся в настоящее время, без сомнения, впечатляют. Я признателен Кейту Роббинсу за его любезное предложение написать книгу в этой серии и очень полезные советы, а также И. А. Шапиро и Сюзан Брок за их помощь в сфере театра. Я, как всегда, в большом долгу перед моей женой за то, что она позволила Ришелье возобладать над более срочными делами.

Арман Жан дю Плесси, будущий кардинал Ришелье, родился 9 сентября 1585 года, вероятнее всего, в Париже. Он был младшим сыном Франсуа дю Плесси, сеньора поместья Ришелье, дворянина из Пуату. В начале своей Карьеры Франсуа избежал смертной казни за убийство и был отправлен в ссылку в Польшу в свите герцога Анжуйского, который после недолгого пребывания монархом этой страны унаследовал Французское королевство в мае 1574 года как король Генрих III. Франсуа был назначен на должность прево [1] резиденции короля и в качестве такового отвечал за поддержание законности и порядка при дворе. В 1578 году он получил титул главного прево Франции и был возведен в звание рыцаря Святого Духа. Это был новый рыцарский орден с неизменным числом членов — сто человек, посвященный почитанию Генриха III. Обязанности Франсуа часто удерживали его в Париже, что, видимо, объясняет, почему его сын Арман Жан скорее всего родился в Париже, а не в родовом доме, в Пуату. Как член королевской свиты Франсуа принимал участие в некоторых знаменитых сражениях религиозных войн. Он одним из первых признал Генриха IV и сохранил должность главного прево, принимал участие в кампаниях Генриха по завоеванию своего королевства, был участником битв при Арке и Иври. Он не дожил до окончательной победы Генриха, так как умер 10 июля 1590 года в возрасте 42 лет.

Сюзанна де ла Порт, мать кардинала Ришелье, была дочерью Франсуа де ла Порта, преуспевающего деятеля парижского парламента. Она вышла замуж за Франсуа дю Плесси в 1569 году, принеся ему значительное приданое. Родила пятерых детей: трех сыновей — Генриха, Альфонса и Армана Жана, и двух дочерей — Франсуазу и Николь. Сюзанна, по-видимому, была в непростых отношениях со своей свекровью. Кроме того, после смерти мужа испытывала серьезные финансовые затруднения. Она, очевидно, была вынуждена продать его орденскую цепь, но, по мнению д-ра Берджина, «очень мало известно о материальном положении семьи Ришелье до прихода кардинала к власти». Тем не менее ясно, что Франсуа дю Плесси оставил свои дела в беспорядке. Его вдова и, позднее, дети решили, что в их интересах отказаться от наследства. Поместье было разорено, а кредиторам оставалось лишь возместить свои ссуды его продажей. В 1603 году Сюзанне было позволено взять 22 000 ливров за поместье.

После смерти мужа Сюзанна жила в родовом поместье Ришелье, в Пуату; именно там ее третий сын, Арман Жан, провел свое детство. В 1594 году его дядя Амадор де ля Порт взял его в Париж, который недавно покорился королю Генриху IV. С приходом мира в столице вновь открылись университеты, и Арман поступил в знаменитый Коллеж де Наварр. Курс обучения включал три основные предмета: грамматику, искусство и философию. Молодые дворяне обычно изучали первые два, оставляя философию студентам, которые хотели стать священнослужителями или учеными. Арман был, по общим отзывам, прилежным студентом. По свидетельству тех лет, «жажда похвалы и страх перед критикой были настолько сильны, что заставляли его строго блюсти все правила».

Когда Арман завершил изучение грамматики и искусства, мать собрала семейный совет. Было решено, что он станет солдатом. Ему пожаловали титул маркиза дю Шийю и позволили носить шпагу. Он переехал из дома своего дяди Амадора в дом члена парламента [2] по имени Бутийе. В то же время он поступил в Академию Антуана де Плювинеля, высшую школу для дворян. Там уделяли внимание не только физическим упражнениям, фехтованию и верховой езде, но и хорошим манерам, живости ума и тела, элегантности и благородному поведению. Изысканные манеры и умение выбрать одежду также были предметом обучения в Академии.

Армана всегда тянуло к военному искусству, но неожиданный поворот в судьбе семьи Ришелье изменил его предназначение. Причина заключилась в ответственности за управление епископальными землями Люсон.

Во Франции XVI века стало обычаем для короля давать важные церковные приходы, такие как епископства (диоцезы), преданным слугам, даже если они были мирянами. Так, в 1584 году Генрих III отдал диоцез (провинцию) Люсон Франсуа дю Плесси, потом она передавалась по воле семьи Ришелье. Первым епископом, назначенным Франсуа, был его дядя Жак, который никогда там не жил. Второй — Франсуа Ивер, кюре Брайе — выполнял функции смотрителя до тех пор, пока брат Армана, Альфонс, которому было обещано епископство, не закончил учебу. Но в 1602 году он отказался от сана и и предпочел стать монахом-картезианцем. Семья Ришелье призвала Аркана занять его место, чтобы не потерять Люсон и доходы от нее в результате решения Альфонса. Он согласился без колебания. «Да будет воля Господа, — написал он дяде, — я приму все ради блага церкви и славы нашего имени».