— Наверняка она переполнена? — спросил джинн.

— Переполнена? О нет. В данный момент в ней совсем немного имен. Теперь в ней появилось еще одно. Я буду беречь его как зеницу ока и не забуду ни за какие коврижки.

— Немного имен. — Джинн попытался улыбнуться, но улыбка у него что-то не очень получилась. — Да ты образец добродушия.

— Это так, — подтвердил дракон. — Их немного. А вот насчет добродушия ты ошибся. Я не отношусь к породе добряков. Сказать, почему у меня на данный момент так мало врагов?

— Почему?

— Потому что большинство из них умерло. Я их всех убил.

— Гм…

Откинувшись на спинку дивана, джинн погрузился в размышления. Минут через пять он принял решение, снова повернулся к дракону и осторожно спросил:

— А если я не буду тебя обзывать?

— Какая разница? — ответил дракон. — Думаешь, для того чтобы я записал тебя во враги, всего предыдущего было недостаточно? Вот погоди, как только я узнаю твое местонахождение…

Теперь треск веточек слышался совсем рядом с дорогой. Причем к нему прибавились хлопки, с которыми лопались лианы-глушилки. А потом эти звуки неожиданно смолкли, так, словно кто-то набросил на шедшего к дороге великана огромную сеть, сковавшую его по рукам и ногам, отобравшую у него возможность двигаться. И снова наступила тишина. Она длилась минуту, две, а потом кончилась.

Лес ожил, словно бы проснулся.

Где-то неподалеку послышался хриплый крик «Хочу шишек! Шишек хочу!». Зверек-потаскун с диким грохотом, поскольку тащил за собой куль из листьев с гремучими орехами, отчаянно работая ламами, взобрался на вершину ближайшего дерева. Огромный, синий, украшенный целой порослью рогов жук, увернувшись от пытавшегося его схватить Кусаки, явственно прожужжал «Не поймаеш-ш-ш-шь!» и канул в лесной чаще. Совсем рядом с крысиным королем из зарослей кустарника-попрошайки вылезла нелетающая птица-халявщица и, раскрыв зубастый клюв, затянула старинную эпическую песню:

А крысиный король в этом гомоне все еще пытался услышать, уловить, определить, кто же это такой огромный шел к дороге, но уже понимал, что это скорее всего сделать не удастся.

Может, и к лучшему? Может, не стоит этого знать? И кто им мешает продолжить свой путь?

— Ладно, — пробормотал крысиный король. — Пусть будет так. Идем дальше. У нас есть другие дела.

Сунув наполовину вытащенный меч обратно в ножны, он вновь огляделся и потихоньку, все еще настороженно прислушиваясь, пошел по дороге дальше. И никто на них не напал, никто на них не выскочил, никто не попытался преградить дорогу. До первого поворота.

А за ним, прямо посреди дороги, выпучив огромные глаза, расставив в стороны лапы, сидела лягушка размером с голову взрослого человека. Справа от нее лежал огромный и очень старый кирпич.

— Эй ты, мохнатый, хвостатый, — сказала лягушка. — Купи кирпич.

Крысиный король, уже хотевший было объявить, где он видел и кирпич, и продающую его лягушку, вдруг передумал. Слышал он об этом фокусе и о том, что случается с теми, кто на него попадался.

Сделав вид, будто ничего не слышал, он обошел квакушку и двинулся дальше. Все испортил Кусака! Не выдержав обвинения в трусости, он буркнул:

— Это ты трусишь! А меня напугать не так-то легко.

Этого хватило.

— Он меня обозвал! — изумленно вскричала лягушка. — Обижают!

И тотчас же с обеих сторон дороги послышался страшный шум — так, словно к ней со всех ног кинулось до поры до времени стоявшее неподвижно слоновье стадо.

Крысиный король бросился прочь со всех ног.

— Почему мы отступаем? — спросил Кусака. — Мы должны дать им бой. Мы обязаны это сделать, чтобы не ударить в грязь лицом.

— Прежде всего, — отчаянно работая лапами, ответил предводитель крыс, — мы обязаны спасти свои жизни.

— Зачем? Настоящие воины…

— Прежде всего заботятся о том, чтобы остаться в живых в любой ситуации. Те, кто этого не понимает, — просто болваны набитые.

— Но долг и честь…

— Всего лишь слова. Мертвым они ни к чему.

— А, так ты считаешь…

Впереди был поворот, и крысиному королю, для того чтобы в него вписаться, пришлось слегка притормозить. У него было жуткое желание оглянуться и все же взглянуть на тех, кто прятался в лесу. Как раз сейчас они уже должны были выскочить на дорогу. Вот только времени на это уже не оставалось.

И кто знает, может быть, эта секундная задержка будет стоить ему жизни?

Бух! Шлеп-шлеп!