— Да.

— Есть ли она до сих пор в твоем сердце?

— Да.

— Готова ли ты совершить действия, угодные тьме?

— Да.

А что еще она могла ответить? Конечно, только так. Интересно, сколько раз ей придется ответить «да», прежде чем это занудство закончится и начнется настоящее дело?

— Что для тебя сильнее — тьма или судьба?

Вот так вопрос. Как на него ответить? Вроде бы судьба сильнее и света, и тьмы. Но что от нее хочет услышать божество? Стоп, а какая разница? Правду надо отвечать, правду. Но все-таки… это спрашивает у нее само божество…

Лисандра мысленно выругалась.

Да что это такое с ней происходит? Почему ее волнует, как ее ответы воспримет бог гнева? Никогда ее подобные вещи не трогали. А тут…

— Ответь, как думаешь, — откуда-то со стороны подсказал сын змеи.

— Сама знаю, — фыркнула вампирша.

Вот еще, будут всякие там ею командовать.

— Я жду, — напомнил бог-разрушитель. — Отвечай.

От звука его голоса по телу Лисандры пробежала сладкая дрожь. Самое страшное — это то, что она даже не пыталась сопротивляться этому наваждению. Умом понимала, но не находила в себе сил, не было у нее такого желания.

— Сильнее судьба, — ответила она.

— Верно. И ты желаешь склониться перед судьбой, какую бы участь она тебе ни приготовила?

— Нет, не желаю, но мне придется это сделать.

— Тогда я задам тебе очень важный вопрос. Готова ли ты к нему?

Вот оно…

— Задавай, — сказала Лисандра.

— Желаешь ли ты, чтобы этот мир остался существовать, или ты хочешь, чтобы он сгорел? Подумай и ответь. От твоего ответа зависит судьба этого мира.

Не стоило даже и думать. Ответ был более чем очевиден.

Вампирша открыла рот для того, чтобы его произнести… и не сделала этого. Ей вдруг в голову пришло некое соображение, у нее появилась некая мысль.

— Отвечай, — потребовал бог.

Она молчала. Она знала, что огорчать его нельзя, что все его желания должны быть выполнены беспрекословно. Еще бы, ведь сейчас он буквально излучал любовь к себе. И что могло с ней сравниться, что могло противостоять этой любви, что могло ее заставить ослушаться? Разве что…

— Говори! — приказал бог. — Ты должна мне сейчас дать ответ. Желаешь ли ты гибели этого мира?

Отмалчиваться больше не имело никакого смысла. И тогда Лисандра сказала:

— Я хочу, чтобы сожжение этого мира отменили. Я хочу, чтобы он существовал и дальше.

Повозка, сделанная из половинки гигантского ореха, остановилась перед воротами на перемычку с соседним миром. Один из двух охранников-дэвов вразвалочку подошел к повозке и спросил у толстого, небритого возчика:

— Ага, значит, покидаешь этот мир?

— Покидаю, — подтвердил возчик.

— И как торговалось?

— Отвратительно. Все, что отдал, куплено в долг. Никто не дает наличности. И вообще странный у вас мир. То кровь с неба льется, то всякие насекомые сыплются.

— Но ведь это прошло? — спросил дэв.

— Да, сегодня ничего подобного уже не было. И все-таки…

— Ты мне зубы не заговаривай, — ласково улыбнулся блюститель порядка. — Торговал, и, значит, деньги у тебя есть.

Вместо ответа возчик тяжело вздохнул.

— Отвечай.

— Ну, допустим…

— А еще у тебя нет, готов поспорить, важной бумаги — формы номер 278 из личной канцелярии…

Лисандра взглянула на солнечную зверушку. Та как раз в данный момент широко зевнула и показала клыки, даже на фоне ее огненной пасти сиявшие нестерпимым светом.

Лисандра поежилась.

Амулет амулетом, но все-таки не слишком ли она расхрабрилась? Не стоит ей в дальнейшем повторять подобные подвиги.

Сын змеи кивнул на дэва, как раз в этот момент получавшего от возчика взятку, и сказал:

— Ничего в этом мире не меняется. Не так ли?

Ну, это можно было и не говорить.

— Сколько у меня времени? — спросила Лисандра. — Сколько у меня времени до того, как этот мир снова попытаются сжечь?

— Не могу определить, — сказал сын змеи. — Лет пять, а может, и несколько меньше. Или больше, если в нем что-то изменится.

— А в нем что-то может измениться?

— Может. Если за него возьмется Ангро-майнью. А он это сделает, если узнает, чем его бездействие может закончиться.

Улыбнувшись, Лисандра спросила:

— Как он может это узнать?

— Может быть, ему кто-то подскажет.