За этим заявлением последовала долгая тишина.

— Круг поисков суживается, — задумчиво произнес Бурдо. — Насколько мне известно, в Париже кобрами не торгуют.

— Быть может, цыгане? Они иногда показывают рептилий на ярмарках.

— Маловероятно. Они слывут похитителями детей, а потому за ними ведется постоянный надзор. Это стало бы известно.

Николя покачал головой.

— Тогда частное лицо? Похоже, мы снова выходим на нашего неизвестного. Получается, он содержал змею на улице Пуарье. Но зачем и почему?

— Два хитроумных сыщика констатируют существование змеи и отравление ядом, — заговорил Семакгюс. — Эти же сыщики располагают клочком ткани, происходящим из Ост-Индии. Но у них нет ни одной версии. Так позвольте же мне, простому хирургу, высказать предположение, что тот, кто убивает с помощью змеиного яда, скорее всего, является моряком, солдатом, монахом или негоциантом, ибо такое живое оружие может попасть в руки только тех, кто побывал в жарких странах. Разумеется, от этого поиски не становятся легче, зато обретают целенаправленный характер. Я сам бывал в дальних краях и видел кобр, и готов разоблачать уловки противника, дабы полностью снять себя подозрения.

— Вы только послушайте его! — рассмеялся Николя. — Боюсь, наш Гийом хочет снова вкусить Бастилии. [45] Но, в сущности, он прав: пора готовить наступление. Нас ждет решающая битва. Шеренги строятся и наступают врассыпную. Давайте еще раз составим план того, что нам предстоит сделать в ближайшие дни.

И он подробно изложил порядок дальнейших действий.

— Один факт по-прежнему продолжает беспокоить меня, — заметил Бурдо. — Энефьянса-сына приговорили к галерам, следовательно, его имущество должно было перейти в пользу короны…

— Я вас перебью, Пьер, — сказал Николя. — Когда не было ни процесса, ни приговора, речи не идет и о передаче имущества.

— Значит, поэтому дом и оказался заброшенным?

— Без сомнения, хотя это не объясняет исчезновение мебели. Ее увезли, но почему и кто? Вопрос открыт. Вдобавок имеется еще загадочный дом напротив. Пьер, я призываю вас начать действовать в этом направлении. Узнайте, кому он принадлежит. Походите и порасспрашивайте соседей, а также местного нотариуса. У меня такое ощущение, что отсутствует какая-то очень важная деталь, и когда мы ее найдем, мы многое поймем.

— Вам надо бы, — вставил Семакгюс, — расспросить людей в Министерстве морского флота. Без сомнения, Сартин распахнет перед вами дверь архивов своего департамента, к коему относится и каторга в Бресте.

— А почему мы продолжаем говорить о галерах, когда таковых более не существует? — спросил Бурдо.

— Да будет вам известно, — назидательным тоном объяснил Семакгюс, — что королевские галеры прекратили свое существование в 1749 году, после смерти своего последнего главнокомандующего. Тысячи узников в Тулоне, Бресте и Рошфоре перешли под начало Морского министерства…

— Но галер более нет, остались только праздные узники!

— Вы не правы! Неужели вы думаете, что кому-то могло прийти в голову лишить государство рабской рабочей силы? Когда в 1755 году я был в Бресте [46] , каторжники занимались строительными работами по обустройству порта. Кирками и мотыгами они разрушали скалистые берега реки Пенфельд, копали землю, вывозили камни и ил, откачивали воду, забивали сваи, строили фортификационные сооружения и пороховые склады, выполняли тяжелейшие земляные работы.

— Что ж, давайте зайдем с этой стороны.

— Пока мы будем добывать сведения, человек с улицы Пуарье снова ускользнет от нас! — воскликнул Бурдо. — Словно мы ищем иголку в стоге сена!

— Положимся на случай. Помните, как недавно мы случайно обнаружили в желудке жертвы остатки ананаса [47] , оказавшиеся главной уликой? Я очень верю в случай, хотя его неведомая сила превосходит наше понимание.

Бурдо усмехнулся, но так, чтобы Николя не увидел его усмешки.

— Итак, я беру на себя Морское министерство и Ост-индскую компанию. Бурдо отправится к нотариусу.

— А ваш Камине? — неожиданно спросил Семакгюс. — По-прежнему ничего? Ни одного нового трупа для вскрытия?

— Мы распространили его описание. Трупы, выловленные в реке, тщательно осматривают, равно как и тела, найденные в окрестностях города.

— Хорошо. Я продолжу поиски нашего изворотливого ядовитого убийцы среди своих ученых собратьев из Королевского ботанического сада.