Переводя взор с одного полицейского на другого, подмастерье крепко сжимал себя руками, словно боялся выпустить на свободу свой секрет.

— Он угрожал нам, Фриопу и мне…

Николя решил, что пора помочь ему.

— Ты все время что-то от нас скрываешь, и это что-то является основной причиной твоей скрытности. Но в твоих интересах и интересах Фриопа довериться нам. Ну как, все еще молчишь? Послушай, королевская полиция никогда не наказывает невиновных и всегда ловит преступников; так что в твоих же интересах честно во всем признаться.

Подняв голову, Парно с лихорадочным вниманием слушал комиссара. Ловушка, расставленная ему, имела целью всего лишь проверить его искренность.

— Хорошо, тогда я сейчас тебе скажу, что мы вправе о тебе подумать. Камине преследовал тебя и Фриопа своими насмешками, и вы желали ему зла. Почему он каждый день издевался над вами? Возможно, он подозревал, что в вашей тесной дружбе кроется нечто большее, та постыдная связь, которая, стань она известна, могла бы плохо для вас кончиться. Загнанный в тупик, ты решил действовать. Ты знал, что поведение Камине раздражает хозяина, и стал собирать о нем слухи и сплетни. Ты хотел сам во всем убедиться, собрать доказательства и противопоставить его шантажу свой шантаж. Разве не так?

— Да, господин Николя, — с облегчением поспешно ответил Парно. — Да, я признаю, все правильно.

— Увы, цена твоим благородным признаниям в нынешнем положении не дает тебе никаких преимуществ и индульгенций. Ты продолжаешь обманывать правосудие, пытаясь увести его в сторону от истины. Кто такой Фриоп?

— Что вы этим хотите сказать? Это мой товарищ.

— А вот и нет! Мы все, здесь присутствующие, знаем, что Анн Фриоп — девица, и вдобавок беременная. Но она только что потеряла ребенка. Твоего, полагаю? Успокойся, сама она вне опасности. Я вынужден сообщить тебе эту печальную новость, ибо, хотя ты и не желаешь быть с нами искренним, я тебя обманывать не намерен. Обманщики, вроде тебя, обычно полагаются на доверчивость тех, кого они обманывают. Это дешевый трюк, не способствующий торжеству истины.

Опустив голову, Парно заплакал.

— Я слушаю твои объяснения.

— Это правда. Мы очень старались не выдавать себя. Но всегда была опасность, когда мы переодевались в рабочую одежду. Камине часто опаздывал и приходил тихо, без стука и предупреждения. Так он обнаружил, что Фриоп не тот, за кого себя выдает, и пригрозил нам, что или он нас выдаст, или… или…

— Или?

— …она должна ему уступить. Мы долго сопротивлялись, как могли. В ту субботу он дал нам последний срок. В отчаянии я стал следить за ним. Все это истинная правда!

— Но она нисколько не объясняет, почему Анн Фриоп переодевалась мальчиком.

— Мы встретились случайно и решили, что так нам будет легче не разлучаться. Имя облегчило наш замысел, а так как Анн согласилась работать без заключения договора… Мэтр Мурю принял ее, ибо на этом он немало экономил.

— Но и рисковал изрядно! — воскликнул Бурдо. — Видимо, у него было очень прочное положение в своей корпорации, если он позволял себе такие вольности!

— Мы никому зла не делали. Анна выполняла свою работу не хуже других и уж точно лучше, чем Камине. А можно мне ее повидать?

— Позже. Сейчас она в хороших руках, и за ее состоянием наблюдает врач. Это все, что ты хочешь нам сказать?

— Помогите мне, господин Николя!

— Мне и самому этого хочется. Почему ты раньше не спросил у меня совета? Ладно, посмотрим, что можно сделать.

Тюремщик запер дверь камеры, и они в молчании покинули тюрьму. Николя немного отстал, записывая что-то в свою черную книжечку; Бурдо и Семакгюс не торопили его. Под дождем они быстро добежали до трактира, расположенного поблизости, на улице Пье-де-Беф. Трактирщик радостно встретил их и, не дожидаясь заказа, принес графинчик их любимого вина.

— Земляк, — начал Бурдо, — что ты можешь нам предложить сегодня вечером?

— Увы, в такой день, как сегодня, у нас не было клиентов, и мы ничего не готовили. Есть только телячья лопатка; она тушится, дабы завтра я приготовил из нее заливное. Согласен отхватить от нее кусочек, еще горячий. Надо вам сказать, что тушится она в бульоне вместе с косточками и кусочками сала, сбрызнутая душистым эстрагоновым уксусом, с добавлением морковок, луковичек, гвоздики, пряностей — ну, словом, всего, что полагается. Я даже замазал горшок тестом, чтобы свои три часа она спокойно булькала в печи. Сейчас я зачерпну немного соуса и полью им мясо.

— Однако сей рецепт пробудил во мне аппетит, — заявил Семакгюс. — Чем можно заморить червячка, пока ты будешь черпать и резать?

— Подам вам блюдо, приготовленное для себя, но ради вас и ради веселого приятеля из «чудного погреба» нашего прекрасного Шинона я готов его лишиться.

— А что это за блюдо?

— Молоки и икра сельди, по моему собственному рецепту.

Обсуждение меню завершилось.

— А теперь, — заявил Николя, — подобно королю Артуру, я жду совета от своих верных рыцарей круглого стола.