— Считаю, что камера…

— Господа, вы злоупотребляете своим положением, я всего лишь несчастная женщина.

— Довольно, — произнес Николя. — Вам давно следовало понять, что нам многое известно, и от вас мы ждем всего лишь подтверждение того, что мы уже знаем, а также некоторых подробностей. В воскресенье вечером у вас происходило собрание. Зачем собирались его участники и знаете ли вы их по именам?

На лице Гурдан отразилось крайнее изумление: она не могла себе представить, что оба полицейских столь хорошо осведомлены о том, что происходит у нее в доме.

— Господин комиссар, в этом доме иногда собираются люди, желающие поговорить без свидетелей. В воскресенье вечером они вновь пришли ко мне. Лакей без ливреи предупредил меня за неделю. Их была примерно дюжина, причем самые разные: придворные, откупщики, крупные торговцы…

— Торговцы чем?

— Зерном, насколько я поняла.

— Один из них мог заметить вышеуказанного молодого человека?

— Конечно, но я не знаю… все возможно.

— Вы знаете имена тех, кто у вас собирается?

— Нет, ни одного.

— Предполагается, что вы должны указать их в отчете, который вы вручаете инспектору Марэ. Какой вывод нам придется сделать, если мы не найдем этого отчета?

— В комнате, где проходило собрание, я нашла пожелтевший листок, без сомнения, выпавший из чьего-то кармана. Старая афишка. Адрес, указанный на ней, гласил: господин Энефьянс, зерноторговец из Арм-де-Серес, улица Пуарье.

— Вот это уже лучше. Вы сохранили листок? Нет? Жаль. Тогда давайте вспомним, как и когда происходило собрание. В котором часу оно началось?

— После половины десятого, ближе к десяти.

— А закончилось?

— Вскоре после полуночи.

— Пригласите вашу служанку.

— Господа, не вмешивайте…

Ледяной взор комиссара подавил слабое поползновение сопротивления. Гурдан позвонила, и вошла горничная, та самая, что встретила их у порога.

— Помнишь парочку, — вкрадчиво начал Бурдо, — которую в воскресенье вечером ты проводила в комнату на четвертом этаже?

Девушка взглянула на сводню, но та развела руки и, закатив глаза к небу, дала понять, что надо отвечать.

— Да, правда. Дама в плотной длинной накидке, в шляпе-«коляске», и вместе с ней молодой человек в маске, бледный, словно цирюльник, то есть я хотела сказать — куафер.

— А когда ты успела так хорошо его рассмотреть?

— Когда он в одних панталонах спустился в поисках бутылки вина. Наверно, та дама высосала его до капли.

Окинув взором обоих полицейских, она удивилась, что ее шутка не произвела никакого впечатления.

— В котором часу?

— Ах, не могу вам сказать, боюсь ошибиться. Но точно больше полуночи. Как сейчас помню. Господа как раз покидали дом. Этот молокосос кого-то разглядел, да как подпрыгнет, даже про бутылку забыл. Он так быстро умчался к себе наверх, словно за ним сам черт гнался.

Она перекрестилась.

— Ты смогла бы узнать господина, напугавшего гостя?

— Да, конечно, он как раз стоял рядом с факелом. На нем был красивый темно-красный фрак. Свет бил ему прямо в глаза, поэтому он ничего и не заметил.

— Раз так, то мы, пожалуй, лишим вас, сударыня, вашей?..

— Колетта, к вашим услугам, — произнесла служанка.

— …Колетты на пару часов. Она является главным свидетелем в уголовном деле.

— Сударь!

— Мы благодарим вас за столь неожиданную помощь. Само собой разумеется, мы не забудем этой услуги. А вы — тем более, и подумайте о господине Мино; без сомнения, сей магистрат оценит вашу помощь полиции!

Они отыскали фиакр; не зная, перед каким домом их ожидать, кучер ездил кругами по соседним улицам. Беспрепятственно добравшись до Шатле, они провели Колетту в мертвецкую, где та, опознав в представленном ей трупе человека, бывшего на собрании, испустила пронзительный вопль и упала в обморок. Впрочем, сердечное средство папаши Мари, как всегда, явило свое благотворное действие.

В дежурной части Николя рассеянно листал реестр, куда ежедневно заносили события, о которых докладывали комиссары, осведомители и караульные. Встречая знакомые имена, он хмурился; неожиданно он так резко захлопнул реестр, что сидевший рядом Бурдо, с невозмутимым видом куривший трубку, даже подскочил.

— Хватит ждать! Рабуин сообщил, что кульминация позади. Не стоит пытаться удержать прилив, он все равно отступит.

— Значит, вернувшись в Версаль, Тюрго взял дело в свои руки, а наших людей бросили на поимку подстрекателей.