— Мм… ну да, наверное…

Максин улыбнулась, понимая, что Дафна прекрасно знает, кто именно будет на вечеринке у Эммы. В новом джемпере от Валентино девочка, по-видимому, намеревалась сразить наповал какого-то восьмиклассника.

— А тебе не кажется, что в этом джемпере ты будешь выглядеть слишком взрослой? Не лучше ли надеть что-нибудь другое?

Максин сама еще ни разу не показывалась в новом джемпере. Ее разговор с дочерью прервало появление в кухне Джека. Он надел бутсы. При виде этого Зельда ахнула и всплеснула руками.

— Немедленно снимай эти ужасные ботинки, испортишь пол! — закричала она на мальчика.

Усмехнувшись, Джек сел прямо на пол и разулся. У Зельды дети ходили по струнке, и Максин одобряла это.

— Ваш матч сегодня, наверное, не состоялся из-за плохой погоды? — спросила Максин и, подойдя к старшему сыну, поцеловала его.

У Джека было две страсти — футбол и компьютер. Он помогал решать проблемы, возникавшие с компьютерами, всей семье. Любые неполадки Джек с легкостью устранял за несколько минут.

— Да, его отменили из-за проливного дождя.

— Так я и знала, — сказала Максин и сообщила детям о планах отца. — Он хочет поужинать с вами в День благодарения. Думаю, что ваш отец проведет в Нью-Йорке весь уик-энд. Если хотите, можете пожить с ним эти несколько дней.

У Блейка был роскошный пентхаус в пятидесятиэтажном доме, оборудованный по последнему слову техники, с мощными современными видео — и стереосистемами. Из окон квартиры открывался потрясающий вид на город. В одном из помещений находился домашний кинотеатр, в другом — игровая комната с бильярдным столом и электронными игровыми автоматами. Дети любили бывать в квартире отца.

— Ты тоже пойдешь с нами? — спросил Сэм, подняв глаза на Максин.

Он не любил расставаться с матерью. Отец был для него во многом чужим человеком. В отличие от старшего брата и сестры Сэм никогда не ночевал в пентхаусе Блейка, предпочитая оставаться с матерью.

— Если хотите, могу поужинать вместе с вами. Правда, сначала мы поедем на обед к дедушке и бабушке, и я боюсь, что наемся там до отвала мяса индейки. Думаю, вам будет хорошо с папой и без меня.

— Он приедет с подружкой? — спросил Сэм.

Максин не могла ответить на этот вопрос. Блейк часто приезжал в Нью-Йорк не один. Его женщины были молоды и красивы. Порой детям нравилось веселиться с ними. Но Максин чувствовала, что они ревнуют Блейка к его любовницам. Особенно Дафна, которая стремилась стать главной женщиной в жизни отца. Она считала его крутым, а Максин, по ее мнению, во многом уступала ему. В ее возрасте такое отношение к матери было вполне обычным. Максин не раз встречала в своей практике девочек-подростков, которые терпеть не могли или презирали матерей. Со временем это проходило, поэтому она не тревожилась по поводу нынешних отношений с дочерью.

— Я не знаю, приедет ли ваш папа один или с подружкой, — честно ответила Максин.

Возившаяся у плиты Зельда презрительно фыркнула.

— В прошлый раз он приезжал с какой-то воображалой, — заявила Дафна и, повернувшись, вышла из кухни.

Ей надо было еще порыться в гардеробной матери. Спальни детей и Максин располагались рядом вдоль одного длинного коридора, что Максин находила весьма удобным. Ей было приятно находиться в непосредственной близости от детей. Сэм часто забирался к ней в постель по ночам, заявляя, что боится темноты и страшных снов. На самом деле ему просто хотелось быть поближе к маме.

Кроме спален и кухни, у них были гостиная, довольно просторная столовая и небольшой кабинет, где Максин работала над научными статьями и готовилась к лекциям. Их квартира не шла ни в какое сравнение с роскошными апартаментами Блейка, похожими на паривший над миром космический корабль. Жилище Максин было теплым, уютным, семейным гнездышком, настоящим домашним очагом.

Войдя в свою спальню, чтобы высушить волосы, Максин застала там Дафну, которая энергично рылась в ее небольшой гардеробной. Вскоре она появилась с белым кашемировым джемпером и парой черных кожаных туфель от Маноло Бланика, остроносых, на высоких шпильках. Высокая Максин редко надевала их.

— В этих туфлях очень неудобно ходить, — предупредила мать. — В последний раз, когда я их надевала, я едва не подвернула ногу. Может, выберешь другие?

— Ну мама, — простонала Дафна, — мне будет в них очень даже удобно.

На взгляд Максин, туфли явно не подходили тринадцатилетней девочке. Впрочем, Дафна выглядела старше своего возраста. Ей можно было дать пятнадцать-шестнадцать лет. Дафна стала настоящей красавицей с иссиня-черными, как у отца, волосами, правильными чертами лица и молочно-белой безупречной кожей, унаследованной от матери.