Подъехав к хрустальным сводам шикарной «Плазы», я остановился. Громада резных стеклянных блоков, упирающаяся своим хромированным куполом прямо в небо, переливаясь синим цветом под лучами мощных прожекторов, горделиво возвышалась над городом, надо мной. Оставив машину прямо у края тротуара, я, постарался придать своему лицу как можно более непринужденный вид. Отдышавшись, проверив карманным тестером свой пульс и диаметр зрачков, через пару секунд я уверенно ступил на синюю дорожку, ведущую к входу в этот ослепительный мир дорогого престижа. За моей спиной проворные служащие «Плаза» уже отгоняли на стоянку мой автомобиль. В Аптауне всё было отработано до автоматизма, здесь не за что было волноваться, не о чем было беспокоиться, здесь пугало только одно – возможность потерять своё место в этом высшем, поднебесном мире.

Подойдя к широко распахнутым дверям «Плазы», мне подумалось, что надо бы сейчас хоть как-то попытаться утаить свой взгляд от вездесущих лучей камер слежения, но вместо этого я, как обычно, открыто посмотрел при входе в сканирующий глазок. Привычка, выработанная годами, не дала мне возможности утаиться. Все жители Аптауна с детства были приучены к постоянному контролю. Незримо Система следила за нами.

Все наши действия, перемещения отслеживались. Добровольное содействие Системе в её работе, приветствовалось. Безгрешным жителям Аптауна незачем было скрываться, и они уверенно смотрели в черные точки регистрирующих устройств. Но сейчас, услышав привычный звук сканера, я занервничал. Я боялся. Успела ли Система заметить это? Засекла ли своими чуткими приборами участившийся пульс, скованную мимику лица, расширение зрачков глаз. Как она истолкует это? Чем обернется это для меня потом? Это раньше, я чувствовал себя непогрешимым, сегодня же, впервые в жизни мне было что скрывать. Стараясь сохранить хоть какие-то крохи самообладания, я поспешил пересечь вход. Я боялся, что в любой момент произойдет непоправимое – Система меня засечет, раскусит и не пропустит дальше.

Скоростной лифт доставил меня в верхний ресторанный зал. Здесь, сев за один из многочисленных накрытых белоснежными скатертями столов, откинувшись на скрывающую меня от посторонних взглядов спинку огромного дивана, я почувствовал себя в относительной безопасности. Система слежения заканчивала своё действие ещё на входе в «Плаза». Однако, несмотря на это, никто из посетителей этого роскошного комплекса пользоваться предоставляемой им в этом месте свободой не спешил. Привыкшие к постоянному надзору, и тут все горожане вели себя всегда тихо, чинно, благородно. Люди боялись. «Самоконтроль – гарант нашей безопасности!». Такова была плата за царящий в Аптауне покой.

Выпив несколько стаканов полезной йодированной воды и понемногу успокоившись, я подумал, какой же молодец Майк. Из всех мест, где мы могли бы увидеться, он догадался назначить встречу именно в «Плаза». Здесь, находясь на виду у всех, а значит, автоматически снимая с себя всякие подозрения в укрывательстве, мы могли говорить, не беспокоясь о вездесущих микрофонах. «Плаза» дорожила своими гостями, поэтому оставалась одним из немногих мест, отвоевавших себе право на «свободу». Камеры этого заведения служили только лишь для внутреннего контроля и не были подключены к Системе. Во всяком случае, так заявляло руководство «Плазы»…

Майк должен был появиться с минуты на минуту, я же, пытаясь дождаться его, силился восстановить в памяти события прошедшего дня. Я надеялся, что, возможно, какая-нибудь мелочь, какая-нибудь незначительная деталь, хоть какая-нибудь зацепка, поможет мне оправдаться перед Системой. Майк появился, когда мною был выпит четвертый стакан столь модного сейчас оздоровительного травяного коктейля. Услужливый официант, расторопно поставив второй прибор на стол, оставил нас.

– Ну, рассказывай, – сразу же начал Майк.

Он был довольно бодр и, похоже, ещё не понимал, что случилось, я же не знал с чего начать. Всё это время, пока я дожидался Майка, я думал о том, как вразумительно донести до друга информацию о происшедшем, но теперь в голову ровным счетом не шло ничего.

– Что с женой? – спросил Майк.

– Она мертва, – повторился я.

– Ты уверен? – недоверчиво спросил Майк.

Задавать такой вопрос человеку, который ещё в институте написал работу о дениридных этронах живых и омертвевших тканей человека, было глупо, Майк и сам это понимал, просто ему также, как и мне не хотелось верить в случившееся.

– Где она? – снова продолжил свои расспросы Майк.

– Она лежит сейчас в нашей гостиной, голова пробита, дыхания и пульса нет, – выпалил я.

– Плохо, – констатировал Майк. – Вызвал кого-нибудь? Врачей?

– Поверь, ей они уже не нужны, – впервые за этот вечер выдавил я из себя нечто, похожее на шутку.

– Это верно, – согласился Майк. – Сейчас у тебя есть хотя бы какое-то время, до неизбежного при нынешних обстоятельствах спуска вниз.

– Мне нельзя туда, никак нельзя, нельзя!.. – залепетал я, протестующе тряся перед лицом Майка руками. – Понимаешь, я получил назначение в Европу.

– Вот это да! – обрадовался Майк. – Поздравляю! Давно?

– Нет, в среду. Вчера пришло подтверждение. После отпуска собирался переезжать.

– Вот это новость! Европа, это тебе не наш Индианаполис. Столько возможностей! Столько перспектив! Такие деньжищи! Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Я не хочу вниз…, – прервал я восторженные возгласы Майка.

– Понимаю, – сочувственно сказал Майк. – Надо что-то делать. Давай успокоимся, будем думать.

Между тем надо было что-то заказывать. Мы – двое солидных мужчин, пришедшие в ресторан и нежелающие есть, могли вызвать подозрение.