– Вы двое так хорошо смотритесь!-кричала она.

Она поправила корсаж Эмили, повторно завязала галстук Исаака узлом, а затем предложила им обоим шоколадные печенья.

Фотография рассказала ту счастливую историю … за исключением одной вещи.

У Эмили больше не было головы.

Она была полностью вырезана из картинки, ножницы чисто удалили каждую прядь ее волос.

Эмили быстро закрыла ящик.

Она провела пальцами по шее, затем челюсти, вокруг ушей, щек и лба.

Ее голова все еще была на месте.

Когда она пристально посмотрела в кухонное окно, пытаясь выяснить что делать, ее сотовый телефон зазвенел.

Сердце Эмили упало.

Таким образом, A был в курсе.

Она достигла телефона, ее пальцы дрожали.

Одно новое мультимедийное сообщение.

Изображение появилось на экране.

Это была старая фотография чьего-то заднего двора.

Задний двор Эли — Эмили узнала дом на дереве на большом дубе сбоку.

И там была Эли, ее лицо, молодое, улыбающееся и яркое.

Она носила униформу хоккея на траве от Молодежной Лиги Розвуда, означало, что фотография была от пятого или шестого класса — после этого Эли играла JV за Розвуд.

Так же на картинке были еще две девочки.

Каждая была светловолосой и одна скрывалась за деревом — это должна была быть Наоми Зейглер, одна из лучших друзей Эли в то время.

Другая девочка была в профиле.

У нее были темные волосы, бледная кожа и естественно красные губы.

Джена Кавано.

Эмили, озадаченная, держала телефон на расстоянии.

В чем был шантаж для нее? Где было ликующее сообщение вроде:"Глюк! Мама думает, что ты - большая грязная неряха!" Почему поведение … не было как у A?

Тогда она заметила сопутствующий текст у основания фотографии.

Эмили читала ее четыре раза, пытаясь понять.

"Одна из этих вещей не является частью целого.Поймите это быстро … или иначе.

– Э."

13.ЭТА СВЯЗЬ МАТЕРИ И ДОЧЕРИ

В тот же самый вечер среды, Спенсер села на сверхскоростной пассажирский экспресс Amtrak Acela на Станции 30-ой улицы, выбрала шикарное место рядом с окном, поправила пояс серого шерстяного платья и вынула кусок высушенной травы из заостренного носа ее ботинка Лоеффлера Рэндалла.

Она провела часы за выбором своего наряда и надеялась, что платье говорило за себя о юной моднице, серьезной молодой девушке, и о "Я потрясающая био-дочь, в самом деле!" Это было на грани, чтобы произвести впечатление.

Седой проводник,бойкий на вид в синей железнодорожной форме, осмотрел ее билет.

– Направляетесь в Нью-Йорк?

– Ага, - Спенсер сглотнула.

Спенсер сглотнула.

– По делам или ради удовольствия?

Спенсер облизала губы.

– Я собираюсь навестить свою маму,- выпалила она.

Проводник улыбнулся.

Пожилая женщина через проход одобрительно кудахтала.

Спенсер надеялась, что ни одна мамина подруга или бизнесс-партнер ее отца не смогли бы случайно оказаться в этом поезде.

Было не похоже, что она хотела, чтобы ее родители знали, чем она занималась.

Она пыталась противостоять своей семье в принятии решений в последнее время, пока она не уехала.

Ее отец работал дома, и Спенсер стояла в дверном проеме его кабинете и смотрела как он читает "Нью-Йорк Таймс" на компьютере.

Когда она откашлялась,Мистер Гастингс обернулся. Его лицо смягчилось.

– Спенсер?,- сказал он с беспокойством в голосе.

Это было, как если бы он временно забыл что должен был ненавидеть ее.

Тонны слов хлынули в голову Спенсер.

Она хотела спросить своего отца, может ли все это быть реальным.

Она хотела спросить его, почему он никогда не говорил ей.

Она хотела спросить его, если это было, почему они обращались с ней как с дерьмом много времени, так как она на самом деле не их.

Но затем от ее злости не осталось и следа.

Зазвонил ее сотовый.

Спенсер вытащила его из переднего кармана своей сумки.

Это было от Эндрю.

"Хочешь приехать?"

Поезд Amtrak прогремел мимо, переходя на другой путь.

Спенсер нажала на вкладку "ответ".

"У меня обед с семьей, извини" - напечатала она в ответ.

Это не было полной ложью.

Она хотела рассказать Эндрю об Оливии, но она боялась; если она расскажет ему, то он будет ждать новостей о том, как прошла встреча.