И вот в гордом одиночестве сижу я у бутылки «Grant's», подперев рукой немеющую голову…

Званая ночь прошла на редкость замечательно, и я наилучшим образом выполнил свою задачу, то есть ввел в местный свет Люлю и Юлли. Воспользовавшись тем, что наши гости уже лыка на вязали, я тихонько покинул собрание и пошел было к любимой, как вдруг раздался грохот, замолкла игравшая внизу музыка, и в ночи раздались гневные выкрики и жалобное мычание. Пришлось вернуться.

В зале, на столе, посреди яств и напитков, стоял Люлю Шоколадка и в негодовании макал в томатный соус потомственного дворянина де Макаки, каковой в свободные от соуса минуты жалко повизгивал и сучил ногами, пытаясь освободиться. Присутствовавшие при этом Коитус и Аннус уговаривали Люлю опустить Макаки. Он, спору нет, виноват сильно, но можно уже его простить, тем более, что такое обращение с потомственным дворянином все же грубо. Близко, впрочем, ни Коитус, ни Аннус не подходили.

Увидев меня, Люлю еще пару раз макнул де Макаки в соус и выбросил под стол.

– Ты представляешь, – горячо сказал Люлю, – этот Макаки задел нашу дворянскую честь!

Оказалось, что де Макаки, напившись, потерял последнее представление об обращении со своими конечностями и до того ими размахался, что медный кувшин с пивом загадочным образом выскользнул из его руки и угодил в самую середину «Sharp'а». Магнитофон сломался, и оскорбленный Люлю стал поступать с Макаки по своему разумению.

– Ну и гости у тебя! – сказал мне Люлю на ухо. – Один – Макаки, другой – Коитус. Третий вообще – Аннус. А этот, как его, глист с носом, он вместо Аннуса залез под стол и утащил с собой всех девок. Они уже там плачут от него!

Из-под стола действительно торчали ноги и доносились приглушенные стоны.

– Люлю, я больше не могу. Я их сейчас всех перестреляю, – сказал я в свою очередь на ухо Люлю. – Ты уж будь любезен, выпроводи их всех отсюда сам.

– Что ты! – всполошился Люлю. – Не стреляй! Такие занятные ублюдки! Где еще таких отыщешь? Один Аннус чего стоит…

Покачиваясь, я удалился прочь.

Внизу еще с полчаса попели и поликовали, а затем сделалось тихо и спокойно. Потом по лестнице протопал Люлю: он отнес напившегося до бесчувствия господина Кэ-и на его ложе и вернулся вниз, к Юлиусу. Наконец наступила тишина, и, изрядно помучившись, я к исходу пятого часа утра с трудом провалился в сон.

Утро настало в одиннадцать часов, и Лиззи разбудила меня поцелуем. Открыв глаза, я с трудом сел на кровати.

– Знаешь, милый, – сказала Лиззи, накручивая челку на палец и глядя куда-то в окно, – я, пожалуй, выйду-таки за тебя замуж. Ты мне нравишься. Ты надежный.

Я закрыл глаза и рухнул обратно на подушку.

– Мы купим коттеджик на берегу моря, уйдем из полиции и будем жить частной жизнью… – ворковала Лиззи, обвиваясь вокруг меня, – …мы будем сидеть на крыльце нашего коттеджика, смотреть на море и пить твое любимое пиво… непременно из горлышка… Кому нужны стаканы! Вот победим всех злых и…

Идиллия, что и говорить. Только когда мы победим всех злых и победим ли?.. Злые имеют обыкновение множиться.

Все же я открыл было глаза и собрался уже ответить безоговорочным согласием уйти из полиции и зажить счастливой частной жизнью в коттеджике с пивом – тем более, что и коттеджик я уже присмотрел, – как вдруг в дверь стукнули, и Люлю бодро произнес из-за двери:

– Сэм, к нам приехал какой-то важный господин от этого остолопа Мандухая и говорит, что ему надобно тебя видеть. Выкинуть его вон?

Мы с Лиззи синхронно вздохнули и опустили очи долу. Потом я неуверенно дотронулся пальцем до кончика ее носа и сказал:

– Одевайся, дорогая. Нас ждет посланец Мандухая.

Успешно спустившись вниз во всей красе потомственного дворянина, я обнаружил в уже прибранной зале старого знакомого – графа Пастуса, который сидел у стола и с важным видом пил из предложенной кружки пиво. Голова графа была обмотана белого цвета тряпкой, а на лице красовались многочисленные ссадины, неаккуратно смазанные зеленкой.

– Ба! – заорал я, стоя на последней ступени лестницы. – Какой сюрприз! Это вы, граф, прах вас раздери! А я-то думал, что вас угробило тогда при штурме.

Граф подавился пивом, недоброжелательно на меня поглядел и встал.

– Ну-те, – продолжал я, приближаясь к нему. – Тогда мы не успели договорить наши интересные разговоры. Теперь, я надеюсь, нам ничто не помешает! – И я взялся за меч.

– Я к вам официально! – объявил граф, проигнорировав мое желание вступить в смертельную дуэль. – Я к вам от их величества достославнейшего нашего монарха короля Мандухая! – добавил он, на всякий случай отступая на шаг.