Выписавшись из мотеля, мы проехали через весь город обратно, а потом разделились за несколько кварталов до Дворца. Ама подобралась с тыла, а я прошел через вестибюль и отметился у стойки регистрации. Сказал, что пришел поработать за компьютером. Это было в порядке вещей. Сдав обувь вместе с носками, я двинулся вверх по лестнице. Неторопливо, обдумывая предстоящее дело и то, что узнал от Вами. Перед рассеянным внутренним взглядом тут же возник отчетливый образ той женщины.Я попытался, уцепившись за него, отомкнуть засовы, не пускающие меня в прошлое, но они не поддались.

Я спокойно поднимался наверх, и вдруг на шестом этаже отделившаяся от стены тень схватила меня за руку. Отпрянув, я чуть не скатился кубарем навстречу скоропостижной безвременной смерти.

— Капак, это я.

— Господи! — вырвалось у меня. — Решила облегчить Кардиналу задачу и прикончить меня сама? Что ты здесь делаешь? Мы же договорились встретиться наверху.

— Не хотела идти одна. Страшно.

Я посмотрел на ее лицо в тусклом свете лестничных ламп. Ее трясло. Она всегда казалась такой храброй, мне и в голову не приходило, каких нервов ей это стоит. Ама ведь всего-навсего дочь владельца ресторана. Конечно, она напугана и не верит в свои силы.

— Хочешь, не ходи. Я все сделаю сам.

— Нет. — Она улыбнулась дрожащими губами. — Это просто нервы. Пройдет.

— Точно?

Ама кивнула, и я успокаивающе сжал ее руку. Мы стали подниматься дальше, Ама впереди. На лестнице никого не было.

— Ты здесь кого-нибудь вообще встречала?

— Редко. Как услышу, что кто-то идет, ныряю за дверь и жду, пока стихнут шаги. Ты единственный, кто меня застал врасплох. Везунчик, да?

Я только хмыкнул. Позади остался девятый этаж, десятый, потом одиннадцатый и двенадцатый. Даже на несчастливом тринадцатом — никого. Я начал понимать, что Ама действительно вполне могла много раз подниматься тут незамеченной — это несложно, главное, не терять бдительности… И тут на четырнадцатом этаже открылась дверь.

Мы застыли на семь ступеней ниже, скрыться некуда. Сердце ухнуло в пятки. Я узнал каменный профиль Форда Тассо. Повинуясь наитию, я подскочил к Аме и, обхватив ее за талию, зарылся лицом в волосы, притворяясь, что не замечаю первого помощника Кардинала.

При виде непрошеных гостей в опасной близости к пятнадцатому этажу Форд машинально схватился за кобуру. Реакция у него будь здоров — мне бы такую отменную форму, когда доживу до его возраста, точнее, если доживу. Вероятность стремительно сокращалась. Узнав меня, он расслабился и опустил руку, но сурового выражения лица не изменил.

— Капак! — рявкнул он. Я оторвался от Амы, вздрогнув, будто от неожиданности. — Что ты здесь делаешь? Почему не на лифте, как все нормальные люди?

— А вы? Я вас то же самое мог бы спросить. — Я не остался в долгу.

— Врач велел. Двигаться больше. Времени на спортзал нет, вот и ношусь по лестнице вверх-вниз. — Он глянул на Аму: — Что у тебя за подружка?

— Это Ама, мой секретарь. Расту.

— Что она здесь делает?

— Ввожу ее в курс дела. Знакомлю с людьми, помогаю освоиться. Сами знаете.

— На это есть специальные сотрудники, им за это деньги платят.

— Это да, но… — Я интимно шлепнул Аму по заду. — Индивидуальный подход всегда эффективнее. — И подмигнул заговорщицки.

Форд сдавленно хохотнул — с таким звуком труп мог бы хрипеть в эпилептическом припадке — и пошел вниз.

— В следующий раз поднимайся на лифте, — велел он. — Чуть не пристрелил тебя в темноте.

— Да, босс!

Я растянул губы в улыбке и сохранял ее, пока Форд не скрылся из виду. Тогда мы с Амой посмотрели друг на друга и выдохнули.

— Боже! — простонала Ама. — Десятки раз пробиралась сюда одна — как по маслу. Стоит прийти с тобой, тут же напарываешься на Форда, мать его, Тассо. Тебя что, сглазили, Райми?

— Будем надеяться, что нет. Но зато как я все разрулил, а?

— Нормально.

— Нормально? Как бы ты, интересно, без меня выкрутилась?

— Скинула бы трусы и затрахала бы его до беспамятства, — рассмеялась она.

До девятнадцатого этажа мы добрались без приключений. Весь этаж занимало одно огромное помещение, такое пыльное, что меня тут же начал бить кашель. Ама выдала мне платок, и я еле успел вставить «спасибо» между приступами. Тут стоял полумрак, лампочки, вкрученные через неравные промежутки, светили тускло, и их было мало. Ама порылась в каком-то из своих многочисленных карманов и вытащила фонарик. Включив его, она двинулась от двери в темную глубину. Я бесшумно последовал за ней, с интересом оглядываясь по сторонам.

Повсюду, как молчаливые стражи, возвышались высоченные пирамиды из коробок на расстоянии трех-четырех футов друг от друга. Проходы между ними сплетались в запутанный лабиринт.

— Что в этой? — спросил я, постучав по одной из башен.

— Все что угодно. Четкого разделения нет. Карты, чертежи, газетные вырезки, личные дела. Протоколы закрытых правительственных заседаний — Кардинал, наверное, на этом разорился. Списки приютов, домов престарелых и школ. Медицинские карты. Фотографии бомжей. Все, что можно зафиксировать документально.