Внезапно меня поразила одна мысль. Вдруг я понял, что теперь, когда рядом со мной нет Сью, все стало безжизненным и сама Франция представляется мне каким-то застывшим, безмолвным, почти нереальным местом. Она проплывает мимо меня почти незаметно, пока я двигаюсь, и застывает в странной неподвижности всякий раз, когда я останавливаюсь и пытаюсь оглядеться вокруг. Возвращаясь мысленно к последним нескольким дням, я обнаружил, что Сью затмила для меня все, что она перебила все остальные впечатления: я помню только ее — ее смех и голос, ее тело, ее манеру заниматься любовью, а Франция осталась лишь мимолетным видением, едва заметным фоном. Сью отвлекала меня сначала своим присутствием, потом отсутствием. Пустынные площади Нанси, старомодный ресторан в Дижоне, вид Гренобля с высоты, скромно одетые люди на пляже в Сен-Тропезе, доки Марселя — все это казалось мне теперь застывшим, как моментальные снимки, — ускользнувшие мгновения, которые я прожил, не замечая, пока мысли мои блуждали неизвестно где. Вот и теперь городок Эг-Морт, замерший внизу под лучами палящего солнца, показался мне неким случайно выхваченным из памяти мгновенным снимком. Он всплыл невесть откуда, его неподвижность как будто отражала какую-то давно забытую мысль или образ, причем не имевший к Сью ровно никакого отношения. Франция не давала мне покоя. Я не уделил ей должного внимания, и она ускользнула от меня, осталась в памяти набором разрозненных картинок. Сколько всего в этой стране я уже упустил, сколько еще ожидало меня впереди?

Пока я стоял на холме, налетела туча мошкары и теперь с отвратительным жужжанием вилась вокруг моего лица. Я поспешил спуститься вниз и двинулся обратно по улицам старого города, желая скорее добраться до машины. Я довольно быстро нашел свой «рено» и открыл дверцу, чтобы немного проветрить салон, прежде чем сесть за руль.

— Ричард! Ричард!

Она бежала ко мне, лавируя между машинами, волосы ее разлетались, падая на лицо. Я мгновенно почувствовал, как нереальность происходящего рассеивается, призрачный городок исчезает и я думаю лишь о ней — о том, как же она похожа на себя, ничуть не изменившись. Я сжимал ее в объятиях, осязал ее гибкое стройное тело, наслаждаясь ощущением ее близости и ликуя от сознания, что она снова со мной.

И снова мы ехали на юго-запад, открыв окна потоку горячего воздуха и грохоту проносящихся мимо автомобилей.

— Как ты нашла меня? — спросил я, стараясь перекричать шум.

— Просто повезло. Я уже почти отчаялась.

— Но почему именно здесь, в этом городишке?

— Мы говорили о нем в Ницце, помнишь? И я подумала, что ты можешь сюда завернуть. Я приехала в Эг-Морт нынче утром и с тех пор все слонялась и ждала, сама не знаю чего.

Мы искали, где остановиться, чтобы спокойно побыть вместе. Перед этим она три с половиной дня провела в автобусах, переезжала с места на место, сначала пытаясь вписаться в мой маршрут, а потом угадать, куда я могу поехать дальше.

Мы остановились в Нарбонне в первой попавшейся гостинице. Сью сразу же плюхнулась в ванну. Я вошел к ней и присел на край ванны. На ноге у нее я заметил синяк, которого прежде не было.

— Не надо так глазеть.

Она погрузилась поглубже в воду, скрыв от меня низ живота, но для этого ей пришлось поднять колено, и синяк оказался полностью на виду.

— Я думал, что тебе будет приятно, — сказал я, нежно касаясь ее колена. Она отодвинула ногу.

— Ты же прекрасно знаешь: я терпеть не могу, когда меня разглядывают.

Я вышел из ванной, сбросил одежду и лег на кровать. Я слышал, как Сью плескалась, потом спускала воду. Долго было тихо, потом она громко высморкалась в бумажный платок. Наконец она появилась в дверях, одетая в трусики и тенниску. Она едва взглянула в мою сторону и принялась бродить по комнате, зачем-то высунулась в окно и осмотрела двор, потом долго возилась со своей одеждой. В конце концов она все-таки подошла к кровати и села куда-то на дальний край, в самых ногах, так что я не мог дотянуться до нее, не приняв для этого сидячее положение.

— Откуда этот синяк? — спросил я. Она согнула ногу, чтобы посмотреть.

— Так, случайно. Обо что-то споткнулась и упала. Есть еще один.

Она повернулась ко мне боком и задрала тенниску, показав второй темный синяк почти под мышкой.

— Уже не болят, — сказала она.

— Работа Найалла, нет?

— Ничего подобного. Случайность. Найалл не имеет к синякам никакого отношения.

Мне так хотелось снова обнять ее, но между нами уже установилось отчуждение. Так скоро… Пробыв в номере полчаса, мы оделись и отправились в город поесть. Я едва замечал окружающее. Я чувствовал, что устал от путешествия, от мельтешения городов. Кроме того, Сью снова завладела моим вниманием. Ее присутствие занимало меня настолько, что я просто не видел ничего вокруг. Мы пообедали в открытом кафе на пыльной улице, и тут она наконец соизволила сообщить, что с нею произошло на самом деле.

Друзья Найалла остановились неподалеку от Сен-Рафаэля, в одном из тех сельских домиков, что летом обычно сдаются внаем. Когда она добралась до места, выяснилось, что Найалла нет дома, и ей пришлось ждать его до позднего вечера. Наконец он явился, но не один: с ним были еще четверо — мужчина и три девушки. Он не пожелал сообщить, где они были и чем занимались, и, судя по всему, не слишком обрадовался ее появлению. В доме теперь, включая Сью, оказалось девять человек. Лишних кроватей не было, поэтому она волей-неволей была вынуждена разделить с ним постель. Найалл весь вечер был не в духе, раздражался и вспыхивал по пустякам, а утром снова куда-то исчез, прихватив с собой Джой, одну из тех трех девиц. Сью решила тут же уехать и присоединиться ко мне. Она довольно далеко ушла от дома по направлению к Сен-Рафаэлю, когда появился Найалл с компанией. Произошло объяснение. Сью рассказала обо мне, и он набросился на нее с кулаками. Приятели оттащили его. Она снова собралась уходить, но тут настроение Найалла резко изменилось. Сначала он впал в меланхолию и всячески пытался ее удержать, но когда она решительно заявила, что на этот раз все кончено, он сразу же напустил на себя вид полного безразличия.

— Ну, и я, по обыкновению, приняла его слова за чистую монету, — сказала она. — Он твердил, будто все ему теперь без разницы, и я вдруг поняла, что не могу уйти от него просто так.

— Нет, у меня в голове не укладывается, — сказал я, чувствуя, что она снова морочит мне голову. — Почему ты сразу не…

— Хорошо, пусть не сразу. Я уехала всего через два дня.

— Ладно, теперь с этим покончено? — спросил я, остывая.

— Надеюсь. Но я не верю ему. Прежде он никогда так себя не вел.