Шрифт:
– Обязательно надо где-то ночевать, - сказал Рогов
– И жрать хочется… - сказал Веня.
Глава четвертая
Той зимой они заказали небольшой автобус - мать решила, что отца надо хоронить в деревне. Там, где он родился.
Саша не спорил.
– Как ты думаешь, сынок?
– спросила мать совершенно новым тоном. До сих пор рядом с нею был другой человек, чей голос был решающим. И вот он умер, этот человек.
– Проедем как-нибудь, - ответил Саша, хотя был почти уверен, что проехать не удастся.
Все равно в этом мерзком городе, который всегда был противен Саше, отца хоронить было нельзя.
Вообще немыслимо было сообщить бабушке и дедушке, что отец умер, зная, что они не то что на похороны не смогут добраться, они и на могилу-то к сыну до самой весны не попадут.
Водителю ничего толком не объяснили - узнай он, куда надо ехать, отказался бы сразу. Но ему сказали: "В область… Дорогу покажем…" Он не переспросил, куда именно - в область. Скромный такой мужик попался, тихого, как поначалу показалось, нрава.
Приходили прощаться отцовы приятели, несколько преподавателей, ученики. Каждого приходившего выразить соболезнование Саше хотелось спустить с лестницы. Какое, к черту, соболезнование, что вы понимаете… Саша сторонился всех, никого не хотел видеть. Случайно услышал, как мать спросила:
– Может быть, кто-нибудь поедет хоронить? Было тошно, что все молчали. Кто-то сказал извиняющимся тоном:
– Работа…
– Я поеду, - сказал один человек. Безлетов.
Он пришел утром на другой день, стоял в прихожей в полушубке и ботинках, не хотел раздеваться. Несколько раз снимал и надевал перчатки.
Саша не поздоровался с ним.
– Алексей, - заметила мать еле живым, выплаканным голосом, - замерзнешь в ботинках.
Тот странно скривился, словно ему было очень неприятно.
– Ничего, - ответил он глухо и сразу вышел. Стоял на улице. Не курил.
Саша смотрел в окно, видел Безлетова, тупо разглядывал его спину.
Мать беспрестанно садилась за кухонный стол и начинала плакать.
– Как же я его привезу?
– спрашивала она, - Что мне скажут мать с отцом?… Ты позвонил туда, Саш? Соседям?
– Позвонил.
– Что сказали?
– Сказали, что передадут им. Мать снова заплакала.
Зашел водитель, стоял молча в дверях.
– Поедем, - сказал Саша матери почти раздраженно.
– Чего мы ждем?
Они вынесли гроб - Безлетов, Саша, водитель, соседи помогли.
Поставили гроб у дома.
Неподалеку столпились дети, слезшие с дурно скрипящих, зимних качелей.
Смотрели любопытно, притихшие. Саше захотелось их разогнать.
– Давайте грузить уже… - сказал он зло.
– Что мы тут…
– Надо же дать людям проститься… - сказала мать.
– Каким еще людям?
– выругался Саша. Помимо детей собрались еще несколько соседок - малознакомых, чужих, но покачивающих головами.
– Иди в машину, - сказал он матери.
– Давайте, слышите?
– обратился он к мужикам, указывая на гроб.
Саша сел к водителю. Безлетов - в салон.
Гроб закрыли.
Саша назвал водителю срединный пункт назначения - "…оттуда еще немного…" - буркнул он неопределенно.
Оборачиваясь, Саша видел, как мать, сидящая в изголовье отца, иногда приподнимает крышку гроба, трогает ледяную голову покойного.
Это было нестерпимо.
Пошел, повалил серый снег. Брызговики работали беспрестанно.
На выезде из города попали в пробку.
Саша высунулся в окно и закурил.
На крышах машин быстро накапливался снег.
Ожидание тяготило.
"Куда ты торопишься… - думал Саша брезгливо, одергивая себя.
– Торопишься скорей похоронить отца? И что? Похоронишь - куда побежишь?" Они простояли не менее получаса. Водитель иногда выключал мотор, и тогда кабина начинала быстро промерзать.
– А там, в салоне, наверное, холодно?
– спросил Саша. Голос звучал хрипло.
– …Там печка не работает. Да и не надо сейчас там греть, - осторожно сказал водитель, покосившись на Сашу.
"Мать, наверное, замерзла…" - не ответив, подумал Саша.