— Да нет, Погудина мы не знаем, но в шоу попали тоже незаконно, — вздохнула я. Тут в голову пришла мысль оглядеться: — А где девчонки?

Вопрос более чем глупый. Мы с Кристиной стояли вдвоем посреди джунглей. Со всех сторон доносились разные звуки, но среди них голосов наших «амазонок» слышно не было.

— А-а-а! — тоненько запищала Кристина. А потом завыла: — У-у-у!

— Цыц! — строго приказала я. — Без паники. Ленка-артиллеристка научила меня основам ориентировки на местности. Не пропадем.

Особенной уверенности в голосе добиться не удалось. Да и ориентировка на местности по-прежнему оставалась белым пятном в моих знаниях. Однако именно этим и следовало заняться.

— Значит, так: стой здесь. Я залезу на дерево оттуда буду обозревать окрестности. Авось чего-нибудь и увижу, — приняла я решение. — Ты останешься внизу. Если что — свисти.

— Я не умею… — растерялась Кристина.

— Ну, тогда топай ногами, квакай, хрюкай — главное, чтобы я тебя услышала.

Это все неправда, что люди произошли от обезьян. Глядя, с какой грацией я взбираюсь на толстенное дерево неизвестной породы, Дарвин с уверенностью пришел бы к выводу, что люди произошли от бегемотов или, по крайней мере, от коров.

В конце концов, на дерево я все-таки влезла, чем сильно напугала парочку райских птичек. До моего появления они самозабвенно выводили рулады, признаваясь, должно быть, в любви друг другу.

— Привет! — сказала я птичкам, едва моя голова показалась над ветвями.

Птички удивленно пискнули и, поспешно взмахнув крыльями, улетели влюбляться в другое, более спокойное место.

— Совсем природа одичала! — пожала я плечами и принялась «обозревать окрестности».

Вид, доложу вам, обворожительный: кругом, как в песне поется, «зеленое море тайги», в данном случае, разумеется, море джунглей. Причем такое густое, что разглядеть с верхушки дерева, что творится внизу, не представлялось возможным.

Справа от меня, метрах в пяти, на ветке дерева повисла вниз головой маленькая обезьянка, внимательно изучая пришелицу.

— Где тут юг, не подскажешь? — обратилась я к мартышке.

Та, удивленная, видимо, что с ней заговорили на непонятном языке, громко взвизгнула и немедленно что-то заверещала, да так громко, что у меня даже в ушах зазвенело. Может, мартышка и объясняла, где север — юг, запад — восток, но только я ничегошеньки не поняла. Между прочим, это еще раз подтверждает заблуждения старика Дарвина.

Повертев головой в разные стороны, я быстро сообразила, что сориентироваться на местности не смогу, и решила спуститься на грешную землю к нетерпеливо поджидающей меня Кристине. Однако, как показала практика, забраться на дерево намного проще, чем с него спуститься. Заработав несколько ссадин и царапин на руках и ногах, я наконец ступила на твердую почву.

— Ни фига не видно, — сообщила я Кристине, усердно дуя на ссадины, — сплошные джунгли. Придется самим как-нибудь…

Никакого ответа не последовало. Удивленная молчанием Кристины, я оглянулась. Никого…

— Это уже даже не смешно! — прохныкала я, вертясь на месте, как юла. — Выходи немедленно, Криська! У меня и так нервы не в порядке, а тут еще ты игру в прятки затеяла!

Кристина снова не пожелала отозваться, а также прекратить игру в прятки, чтобы не травмировать мою расшатанную нервную систему.

По всему выходило, Кристина исчезла, оставив меня в одиночестве. Странно, но я не слышала никаких подозрительных звуков, шорохов… Впрочем, мартышка наверху так орала!

— Но Кристина не должна была пропадать! Две на этой неделе пропали? Пропали! Значит, следующие две девицы должны пропасть на следующей неделе. Иначе не по правилам получается! — возмущенно завопила я, но тут же испуганно умолкла, зажав рот обеими руками. Шестым чувством, или, если хотите, спинным мозгом, я почувствовала, как сзади зашевелились кусты, выдавая чье-то присутствие. Я шагнула назад, потом еще, до тех пор, пока не уперлась в ствол какого-то растения.

«Лев? Тигр? Буйвол? Носорог? Кто у нас еще плотоядный в джунглях водится? — с непередаваемым ужасом размышляла я. — Да-а, уж они-то правил шоу не знают, могут за день со всеми расправиться и сказать, что так и было. Господи, прости, что молитв никаких не знаю, но ты уж прими мою душу, ладно? Да, и сделай так, чтоб я не очень страдала».

Испросив таким вот незамысловатым образом у всевышнего отпущения грехов больших и малых, я зажмурилась, готовясь к самому худшему.

— Ты чего? — прошептал человеческий голос над моим ухом.

Когда я отожмурилась, передо мной стояла Кристинка и удивленно моргала густо накрашенными ресницами. В следующие три с половиной минуты близняшка терпеливо слушала мой небольшой, но очень эмоциональный монолог. Благодаря Маньке новых слов я узнала великое множество и теперь без стеснения употребляла их в своей речи. Коротенько, в двух-трех словах я обрисовала международное положение, а затем приступила к главному.

Кристина краснела, бледнела, пару раз даже шмыгнула носом, а потом покаянно произнесла: