Джен покачала головой.

— Нет.

— Джен…

— Эйприл не может покинуть это место. — Это было сказано тихо и абсолютно безнадежно. — У меня нет подходящего для нее переносного сервера. Если мы уедем, нам придется оставить ее тут. Без защиты. Я не оставлю свою дочь.

— А мы не оставим своего сеньора, — сказал Эллиот.

— Если все умрут, то графство будет потеряно. Разрешите, я позвоню Сильвестру. Позвольте ему помочь вам.

— Магический Кристалл сочтет это угрозой вторжения.

Я пристально взглянула на Джен.

— А вообще есть хоть какой-нибудь способ получить помощь, не ввязываясь в войну?

— Нет, — ответила та просто. — Его не существует.

— Может, они именно этого и хотят. — Гордан встала, скрестив руки на груди. — Откуда мы знаем, что их действительно прислал Сильвестр? Может, они здесь ради того, чтобы мы гарантированно не могли разобраться, что происходит.

— Гордан… — начала Джен, но замолчала и бросила взгляд в мою сторону. Они этого действительно не знали, и при отсутствии связи с Тенистыми Холмами им неоткуда было узнать. Насколько я склонялась к неприязненному отношению к Гордан, настолько же не могла не восхищаться тем, как работает ее ум. Она хотела, чтобы мы убрались восвояси, и нашла один из скорейших способов добиться желаемого: поставить под сомнение наши полномочия. И теперь с видимым удовольствием ухмылялась.

— Это чушь! — взорвался Квентин.

— Он прав, — сказала я. — Если хотите довести себя до параноидального безумия, давайте. Делайте что хотите. Меня это ни черта не заботит. Меня заботят умершие.

Эллиот имел совесть принять смущенный вид.

— Я прошу прощения. Просто с точки зрения политики…

— С точки зрения политики, послать диверсантов — умный ход. Но мы не они.

— Я верю вам, — сказала Джен. Гордан за ее спиной мрачно нахмурилась.

— Вот и хорошо. — Я направилась к кофемашине, чувствуя спиной чужие взгляды. Пусть смотрят. Пока я не сорвалась и не начала на них орать, нужно все заново обдумать. До сих пор я игнорировала политические аспекты, хотя они важны. Никто не должен умирать за землю. Оберон верил в это — и боролся за то, чтобы сражения велись на равных. Кое-кто говорит, что он потому и исчез, что не мог смотреть, во что превращается народ фейри. Я тоже не могу. Вот только выбора у меня нет.

— Так или иначе, думаю, мы все равно скоро узнаем ваши мотивы, — сказала Терри.

Я отсалютовала ей кофейной чашкой.

— Или твои.

— Мы понимаем, чем рискуем, — сказала Джен. В те времена, когда фейри еще не стали слабыми и скрытными, тот взгляд, что был сейчас в ее глазах, мог бы отправить армии в смертный бой. Ничто не способно остановить такой взгляд — можно только отойти в сторонку и надеяться, что потери будут невелики. — Итак, что мы делаем дальше?

Я встретилась с ней глазами и вздохнула. Она не отступит, и мы обе это понимаем. Те, кто хотел уйти, уже ушли; остались только самые преданные, остались только герои. И убийца. Лично я не герой, и, если мне повезет, никогда им не стану. Я просто делаю свою работу.

— Дальше вы делаете все, что я скажу, — произнесла я.

— Разумеется, — сказала Джен и улыбнулась. Это была улыбка победителя, на которую она имела право. Мы оставались в Эй-Эль-Эйч, и от нас ждали, что мы выиграем их войну. Вот только я не видела ни единого способа это сделать.

— Есть хоть какой-то ответ?

— Тишина, вот и весь ответ. — Квентин с отвращением бросил трубку на рычаг. — Я звонил восемь раз, но никто не берет трубку.

— Сильвестр говорил, что прикажет, чтобы у телефона постоянно кто-нибудь дежурил. Следовательно, у нас два варианта. Либо он забыл…

Квентин фыркнул.

— Вот и я так думаю. И это означает, что звонки как-то блокируются. Ты что-нибудь знаешь о телефонах в Тенистых Холмах?