— И что это значит?

— Не знаю. Но, думаю, нам надо быть осторожными. Они нам не сказали, что мы вошли в их холм, и это малость подозрительно. — Я взглянула на свою свежевымытую руку. — Они ведут себя слишком дружелюбно, но по сути ничего нам не сказали.

— И правда. — Квентин выискал в коробке пончик в пудре. — Тоби?

— Что?

— Ты назвала свое имя у ворот. Когда это мы им говорили, как зовут меня?

Я во второй раз опустила кружку с кофе.

— Мы им этого не говорили.

— Сколько мы здесь уже сидим?

— Пятнадцать минут.

— А кажется, что несколько часов.

— По часам на стене — пятнадцать минут.

— Может, они неправильно идут?

— Возможно, но вряд ли.

Я встала, оставив на столе недоеденный пончик. Квентин нахмурился.

— Ты куда?

— Наружу. С меня хватит. Они не должны были нас здесь оставлять.

— Он сказал подождать…

— И мы подождали. А теперь я ухожу. — Я потянула за дверную ручку, но та не поддалась. — Ну, просто класс. Нас здесь что, заперли?

— Попробуй от себя. — Квентин поднялся из-за стола и встал рядом.

Смерив его взглядом, я надавила на дверь. Та слегка приоткрылась и захлопнулась обратно. Квентин пытался не ухмыляться, но ему это не удавалось.

— Очень смешно. — Я толкнула дверь со всей силы. Раздался вскрик и звук удара тела о дерево — кажется, я кого-то сбила. Я выскочила в коридор, уже на ходу принимаясь извиняться: — Пожалуйста, простите! Я не знала, что вы там! Мне так…

— Все нормально, — произнес мужчина на полу, так ослепительно улыбаясь, что в животе у меня перевернулось. Это был похожий на серфингиста блондин из первого здания. Приходилось его мысленно так называть, потому что, как зовут этого, несомненно, привлекательного парня, я не знала. — На этой двери надо повесить табличку «неучтенная аварийная опасность». Хотя тогда она станет учтенной аварийной опасностью, вот парадокс.

— Наверное, вы правы, — сказала я, улыбаясь в ответ. — Я… — я запнулась, так как из столовой вылетел Квентин. — Эй, я все-таки нашла кое-кого из местных.

Вместо того чтобы поздороваться как полагается, Квентин хмуро произнес:

— А. Это вы.

— Квентин! — Я посмотрела на него в упор. — Не груби.

А ведь такое поведение для Квентина совсем не характерно.

— Пустяки. — Мужчина поднял руки и рассмеялся. — Я привык. Некоторых людей мое лицо раздражает.

— Меня оно вовсе не раздражает, — сообщила я и косо взглянула на своего помощника. — Совсем наоборот, вообще-то. Вам помочь подняться?

— Это было бы мило с вашей стороны, раз уж вы причина, по которой я очутился на полу.

Он протянул мне руки, и я ухватилась за них. У него была хорошая хватка: не слишком слабая, но и не дробящая кости. Хватка человека, которому нет нужды кому-то что-то доказывать.

Невольно улыбаясь, я сказала:

— Я нечаянно!

— Ну да, конечно, — закатив глаза, буркнул Квентин и зашагал обратно в столовую.

Я озадаченно посмотрела ему в спину, но меня тут же отвлек смех стоявшего рядом со мной мужчины — откровенно счастливый, он согревал меня до кончиков пальцев.

— Погодите, так это правда вышло без расчета? Я просто жертва обстоятельств? Я ранен. — Он прижал ладонь к груди, изображая, что ранен в сердце. — Я-то думал, что вот иду я по своим делам, и тут некая безумная женщина пытается меня убить дверью.

— Хватит об этом, — сказала я. Трудно сердиться, когда безымянный серфингист шести футов с лишком дурачится, чтобы тебя развеселить, даже если приставленный ко мне помощник только что демонстративно ушел в непонятно от чего испорченном настроении. А серфингист к тому же симпатичный — не так чтобы вообще красивый, но да, симпатичный, с четкими чертами лица и рассыпанными по носу веснушками. Выбеленные солнцем волосы небрежно падают на глаза, на одной щеке маленький шрам. Тот тип лиц, какие не встретишь в кино, но с мамой поведешь знакомиться не раздумывая. И уж определенно не тот тип, какой я представляла при слове «программист».