Тем временем карета скорой помощи съехала с летного поля на дорогу и покатила мимо главных ворот «Цезарева двора».

— Поедем вокруг коттеджа, — сообщил упырь. — Такие правила. Около главного отеля все должно быть тихо-гладко. Очень разумно, по-моему. Стоит только подняться, и на чужие беды смотреть уже не хочется. Вы не замечали? В другом районе подобное было бы развлечением, но только не тут. Нет, все должно быть шепотом и на цыпочках. Бог ты мой, он заболел, заприте его в больнице и не показывайте мне! Только так. Вы хорошо знали этого джентльмена, сэр? Как думаете, он ведь не щадил себя? Я не из любопытства спрашиваю, вы не подумайте, это только профессиональный интерес. Хочу знать, не ошибся ли я с диагнозом. Он язык прикусил. Это наверняка были конвульсии.

Мистер Кэмпион глубоко вздохнул.

— Не знаю, — отрезал он. Обычно Кэмпион не страдал излишней чувствительностью, но не всякому дано спокойно переносить общение с упырем.

— Прошу прощения, — сухо сказал санитар и наконец-то умолк.

Через некоторое время, однако, мистер Кэмпион, успев уже позабыть о своем спутнике, увидел вдруг, как тот разглядывает довольно изящные смуглые руки Рэмиллиса. Нижняя фаланга указательного пальца одной из них была крепко перевязана ниткой, и санитар изучал ее.

— Это единственный тест, который можно проделать на ходу, — сообщил он. — С чашками на груди тут не повозишься.[14] Ну вот, видите, кровь не приливает. Он мертв. Я сразу понял, что он мертв. Днем, наверное, все было, как обычно, да? Вы, судя по всему, просто потрясены, да?

— Да, днем все было в порядке.

Голос мистера Кэмпиона прозвучал недостаточно твердо, и взгляд сверкающих глаз вновь обратился на него.

— Так вы что-то заметили? Что-то было не так, да? Наверное, его мучили дурные предчувствия. Такое часто бывает. Странно, конечно, и врачи говорят, что это все чушь, но я не раз такое видел. Много раз сидел вот тут с плачущими родственниками, ну вот как мы сейчас с вами сидим, и все они говорили мне одно и то же. Прямо перед припадком они вдруг что-то почувствовали. Это все ненаучно, конечно, и вряд ли объяснимо. Но это правда. Как вы считаете, здесь так и произошло? У этого джентльмена были какие-нибудь предчувствия? Могло такое быть, что он знал, что сегодня умрет?

— Нет, — уверенно ответил мистер Кэмпион. — Не думаю, что это хоть раз пришло ему в голову.

Под колесами заскрежетал гравий, и упырь выглянул из окна.

— Приехали, — сообщил он. — Сейчас придет доктор, скажет вам ровно то же, что и я, а заплатят ему за это больше.

Через двадцать минут мистер Кэмпион получил первую подсказку. В тот момент он не распознал ее, но впоследствии понял, что именно тогда его туманные идеи начали обретать форму.

Гайоги ожидал прибытия скорой помощи в своем кукольном домике, и только брошенная на дорожке повозка указывала, что он добрался сюда не по воздуху. Он и здесь успел совершить чудеса организации — их встретила женщина в костюме медсестры, а дворецкий принес одеяла и горячую воду. Двое мужчин внесли носилки в дом.

— Боюсь, это все бесполезно, — тихо произнес Кэмпион, стараясь не обижаться на явный упрек в карих глазах Гайоги. — Когда я его обнаружил, он был уже мертв.

Гайоги взял его за руку.

— Какой ужас, — сказал он. — Просто невозможно. Осторожнее, молодые люди! Тут ступеньки. Двигайтесь плавно, пожалуйста.

Подъем происходил под наблюдением медсестры и пристальным взглядом Гайоги, который по-прежнему не отпускал руку Кэмпиона.

— Сейчас придет доктор, — прошептал он. — Я ему позвонил, и он сразу к нам двинулся.

— Из города?

— Нет-нет. Он приехал сюда поиграть в теннис. Его фамилия Бакстон-Колтнесс, он живет на Аппер-Брук-стрит.[15] Очень достойный человек. Очень приятный. Вы знакомы? Он сейчас придет.

Несмотря на всю свою тревогу, Гайоги был любезен и даже слабо улыбался. Он напоминал фокусника, который во время какого-то крупного номера попутно показывает еще один небольшой фокус.

— Как удачно, что он тут оказался, не правда ли?

— Просто чудо, — неохотно согласился мистер Кэмпион. — Невероятное совпадение. Надо провести дознание.

— Дознание? Дознание в «Цезаревом дворе»?

Существует гримаса, неизменно возникающая в подобных случаях. Это недоверчивое отвращение, которое медленно проявляется на лице человека, столкнувшегося со смертельным оскорблением, беззастенчивым попранием всех моральных норм и устоев. Именно это выражение сейчас возникло на лице Гайоги, и мистер Кэмпион чуть было не почувствовал себя виноватым, но все же сделал над собой усилие и ухватился за ускользающее от него чувство пропорции.

— Друг мой, поймите, он же скончался совершенно внезапно.

— Я в этом не уверен, — спокойно ответил Гайоги. — Вы хороший, разумный человек, Кэмпион, но вы порой бываете склонны к поспешным выводам. Мы еще не знаем, скончался ли он на самом деле. Будем надеяться, что нет. Решать доктору.

Мистер Кэмпион моргнул, но не успел ничего ответить, потому что в этот момент появилась вторая повозка, в которой сидели Джорджия и Вайвенго. Джорджия бросилась к Кэмпиону. Она была бледна, но держала себя в руках, и на мгновение ему показалось, что она с трудом скрывает восторг, — впрочем, эту мысль он тут же отбросил как недостойную.