простыни и ни в какую не хотела отпускать его.

Рядом послышался шорох - человек опустился на корточки. Коснулся слегка рукой

рыжей головы ребенка, пустив через ладонь успокаивающую волну.

Анари чуть-чуть съежилась под прикосновением незнакомого человека, но в ту же

секунду от недоверия не осталось и следа. Она поняла, что он ничего плохого ей

не желает.

Она медленно повернула голову и посмотрела на пришельца. Им оказался молодой еще

человек лет двадцати пяти - двадцати шести, русоволосый, сероглазый, смешно

смотревшийся, когда сидел на корточках.

Поняв, что девочка уже не испытывает к нему недоверия, он протянул руку и снова

погладил ее по голове. Глянул в большие зеленые глазки.

– Пойдем со мной, - негромко проговорил он.
– Папа ждет…

– Мамы уже не будет, да?
– нижняя губа девочки дрогнула. Да, она не умела

плакать. Но не сейчас.

Парень непроизвольно отвел глаза. Незачем врать. Несмотря на пять лет жизни, маленькая Неласи уже все слишком хорошо понимает…

Он поднял глаза и покачал головой.

– Нет.

Слезы снова потекли из глаз Анари.

– Пошли со мной, - прошептал парень.
– Отец ждет…

В тот день она, поддерживаемая сильными руками этого человека, тихо плакала, уткнувшись личиком в его плечо. Удивительно просто, как, находясь два с лишним

часа около умирающей матери, умудрилась не заразиться. Ведь эпидемия бубонной

чумы на то время была просто на редкость страшной…

Она так и не смогла все последующие десять лет вытрясти из отца хотя бы слово, почему он не был рядом с матерью, когда она умирала. Он поджимал губы и

отворачивался, не желая разговаривать с дочерью на эту тему.

Если бы Анари только знала, с какой болью он, жестоко наступив на горло своей

гордости, упрямству и принципам, унижаясь, прося, вымаливал жизнь любимой

женщины…

Только тщетно…

– Вы?..
– прошептала Анари, не веря своим глазам.

Взгляд серых глаз на мгновение вспыхнул, отреагировав положительно на то, что

человек узнан.

– Я, - ответил мужчина.
– Я так и не назвался - хел-Хаттор Анарсон. Мы с твоим

отцом вместе в комнате в общаге жили, когда учились, вот… К сожалению, в

последний раз мы с ним так и не увиделись…

Анари ничего не ответила на это. Она лишь молча смотрела в глаза тому, кто

близко знал отца.

Он тоже замолчал.

Не звучало банальных слов типа “мне так жаль… мы все скорбим… надо

продолжать жить” и так далее. Не звучало бесполезных попыток поддержать или

успокоить. Слова - это такая вещь, которая может вершить историю, управлять

сверхъестественными силами и судьбами людей. А иногда слова - всего лишь

сотрясение воздуха, не более. Которое ничем не может помочь, а может только

усугубить ситуацию.

Тэнр прекрасно осознавал сие. И молчал.

А может, он просто не привык произносить такие слова? Не умеет их использовать?

Не привык питать иллюзорных надежд и всегда говорит то, что есть на самом деле?..

– А я искал тебя, - проговорил хел-Хаттор.

Анари приподняла темную бровь.

– Зачем?
– спросила она с подозрением. Хоть тэнр и производил всем своим

существом впечатление лица, которому можно доверять, но все-таки привычная

недоверчивость взяла верх.

– В качестве ученицы.

Оп-па.

Вот уж чего не ожидали, того не ожидали.

Анари почувствовала, как глаза становятся размером с монету по пять рублей, брови почти сливаются с волосами, а челюсть неумолимо падает вниз.

Она? Ученица тэнра? Бездарность? Без малейшего проявления способностей, которые, возможно, никогда и не проявятся в ее существе?

– Вы… уверены?
– осведомилась Анари осторожно.

– Абсолютно, - кивнул хел-Хаттор.

– А вы адресом не ошиблись?

– Не понимаю, о чем ты.

Он что, издевается?! Он не понял, кто она? Или как?..

– Я же бездарность!
– в отчаянии выкрикнула Анари.

Хел-Хаттор взметнул брови в неподдельном изумлении.

– Кто, ты бездарность?
– вопросил он удивленно.

– А кто ж еще?
– съязвила Анари. Она понимала, что не надо бы этого делать - не

тот момент, но волю мерзкому характеру она уже дала.