Шрифт:
— Варварэ, ты должна первая показать пример, — сказал ей эфенди, — ну-ка подойди, деточка.
Варварэ от стыда совершенно растерялась и стояла как вкопанная. Она скорее провалилась бы сквозь землю, чем согласилась подойти к эфенди. Но ее начали уговаривать: «Иди, не стыдись, авось получишь что-нибудь». Наконец ее насильно подвели к эфенди, и Варварэ принуждена была склонить свою красивую головку на его колени. Эфенди погладил ее пышные волосы и вложил ей в руку два золотых.
Во время этого веселья в комнату вошел один из жандармов эфенди и шепнул ему на ухо: «Человека, о котором вы говорили, нашли».
— Берите его и держите со всей предосторожностью, пока я не сделаю утром распоряжения, — приказал едва слышным голосом эфенди.
Жандарм удалился. Никто не понял, о чем они шептались.
Было уже за полночь. Лачужка мастера Петроса опустела. Музыканты ушли. Соседа Ого пьяного унесли домой. Толпа разошлась.
В доме остались только эфенди и десятник, который так напился, что ничего не соображал. Сусан приготовила постель для эфенди. Огонь погасили, и все разошлись по своим местам.
Что случилось в эту ночь, одному богу известно. Однако на следующий день Варварэ выглядела очень грустной, и еще несколько дней девушка не переставала плакать.
На рассвете того же дня в деревне произошло еще одно печальное происшествие: какого-то юношу в кандалах отвели к военному чиновнику, который прибыл в этот край специально для военных распоряжений.
Из жителей деревни никто не видел этого. Один только Томас-эфенди, следя за удалявшимися в ночном мраке фигурами, с радостью шептал:
— Иди теперь и свисти в свою дудку, сколько можешь.
Этот молодой человек был Дудукджян, или Салман.
XXVI
В доме старика Хачо никто не знал о случившемся с Салманом, но все очень беспокоились, что он не пришел ночевать. Особенно опечалились Вардан, Айрапет, Апо, точно они предчувствовали несчастье, постигшее их товарища. Утром все трое отправились в деревню с надеждой что-нибудь услышать о нем.
В полдень неожиданно явился Томас-эфенди. Приход его без слуг и полицейских старику Хачо показался очень странным, — он привык видеть его всегда со свитой. Эфенди взял за руку старика и отвел в сторону, как будто хотел сообщить ему какую-то тайну.
— Послушай, — начал он насмешливым тоном, — молодого человека, который «свистел в дудку», арестовали и отвели в «лоно Авраамово»…
Старик, поняв о ком идет речь, пришел в ужас.
— Крепись, — продолжал эфенди, — еще и не то услышишь.
И он рассказал ему, что будто бы передали ему о Дудукджяне. Салман прошлой ночью собрал в соседней деревне в доме одного крестьянина молодых парней, которым говорил «о человеческих правах», «о труде крестьянина», выражал протест против «насилия», «деспотизма», рассказывал, какими способами люди добиваются «свободной и счастливой жизни». Кто разберет его, о каких еще «сумасбродствах» толковал он. И вдруг нагрянула полиция и арестовала его. Администрация давно уже ловила этого «безумца», а некоторые его товарищи были уже арестованы. Теперь попался в ловушку и этот мышонок.
Томас-эфенди рассказал это, умолчав только о том, что Салмана выдал он.
— Теперь послушай новую сказку, — сказал он с усмешкой, точно хотел глубже ранить сердце несчастного старика. — Скоро придут полицейские обыскивать твой дом. Я как друг твой пришел предупредить…
Слово «друг» он произнес с особенным ударением. Старик задрожал, услышав о полицейских и обыске.
— Но еще есть время для спасения, — продолжал эфенди более холодным тоном. — Ты только скажи мне, осталось ли после него что-нибудь в твоем доме?
Как ни ужасна была весть, сообщенная старику, он все же немного успокоился, увидев, что такой человек, как эфенди, готов дружески помочь ему.
— Остался дорожный мешок, — ответил он, со страхом оглядываясь кругом, словно боясь, как бы кто не услышал его.
— Поди теперь вытащи этого осла из грязи… — пробормотал эфенди. — Только мешок остался!.. Подумаешь, какие это пустяки!..
И впившись в старика своим сатанинским взглядом, он прошептал:
— Каждая минута дорога для нас, идем скорее, спрячем этот мешок, пока не явились полицейские.
Старик, не сомневаясь в искренности эфенди, повел его к себе и указал на дорожный мешок Салмана.
— Запри двери, — приказал эфенди, а сам, открыв мешок, начал в нем рыться.
Там были письма с разными поручениями и адресами, векселя, выданные различными лицами, по которым Салман мог получать деньги, какие-то программы, инструкции и тому подобное. Было также несколько брошюр, из тех, которые он раздавал крестьянам, — словом, одни бумаги.
Эфенди с глубоким вниманием рассматривал все это и таинственно покачивал головой.