– Что случилось, Кейт?
– спросил он. 

– Винсент, - сказала я, стараясь отдышаться.
– Он пришел ко мне. Но теперь исчез. 

– Как исчез?
– настаивал он. 

– Сожжен, - выпалила я.
– Он проснулся, пришел ко мне в виде парящего и сказал, что Виолетта собирался сжечь его. А потом он просто исчез. 

Гаспар схватил мою руку и перекинул ее через свою шею. 

– Собрать всех,- приказал он. Артур среагировал моментально, созвав несколько десятков парижских родственников, оставшихся в La Maison ждать новостей о местонахождении Винсента. 

Гаспар провел меня через гостиную в большой зал. 

– Твои руки, как лед, моя дорогая,- сказал он, усаживая меня перед камином, и накинув мне шерстяное одеяло на плечи. 

Даже с учетом тепла от камина и теплым одеялом, я не могла унять дрожь. Пламя заставило меня думать о другом огне, которое, скорей всего, горело несколько часов к югу от нас. Пламя, которое имело отношение к Винсенту. 

Я услышала позади шаги, и вдруг оказалась окутана парой сотен фунтов мышечной массы. 

– Кэти-Лу, ты в порядке?- спросил Эмброуз, его голос был сурово покровительственным. Отклоняясь в сторону, он всмотрелся в мне в лицо. Я покачала головой, и он сильнее обнял меня. 

Я была в его объятиях в течение следующих нескольких минут, пока все собирались. Жан-Батист сидел на деревянном стуле перед огнем, Гаспар стоял рядом с ним, а Артур сидел передо мной на ковре. Остальные ревенанты стали полукругом вокруг нас, все глаза направлены на меня. Они замолчали, когда я прочистила горло, чтобы мой голос не дрожал. 

Я рассказала им, что Николас следовал за мной к мосту Искусств, чтобы доставить сообщение от Виолетты: она взяла тело Винсента в свой замок в Луаре и уничтожит его, когда настанет "подходящее время" для нума. Рассказала о том что: Виолетта в первую очередь убедила их главаря, Люсьена, что у нее есть секрет завоевания силы Воителя и пообещала использовать его против бардии. 

После того, как передала им сообщение от Винсента, я подытожила: - И на этом все. Его голос просто оборвался, на полуслове.
– Пусть они поверят, что сообщение своим родственникам были последними его словами, подумала я. Его действительно последние слова были очень личными - не говоря уже о том, что болезненными, чтобы ими делиться.

После гробовой тишины все присутствующие в зале начали говорить. Эмброуз выпустил меня из своих объятий, поднялся на ноги, и высказался: 

– Ну, что же мы ждем, народ? Давайте штурмовать замок! 

Жан-Батист серьезно покачал головой, повышая голос, чтобы толпа его услышала. 

– Слишком поздно.
– Его голос успокоил шумную толпу, так же эффективно, как постукивающая чайная ложка о бокал.
– Винсент будет прахом к тому времени, когда мы придем, его дух теперь связан с Виолеттой. 

– Что это вообще значит, быть связанным?- спросил Эмброуз, сев рядом со мной. Как обычно, все повернулись к Гаспару за объяснениями. 

Теперь, когда волнение улеглось, он вернулся к своему нервозному состоянию. Он завозился с воротником рубашки и поднял дрожащий палец, его растрепанные волосы лежали черным нимбом вокруг головы. 

– Блуждающая душа- душа ревенанта, у которого не осталось тела является достаточно редким случаем, - начал он.
– Когда нашим врагам удается убить нас, они уничтожают наше тело сразу же, и наша душа исчезает вместе с ним. У них нет никаких оснований ждать, пока мы станем парящими, чтобы уничтожить и сделать из нас блуждающие души, за исключением, возможно, мести против конкретного ревенанта. 

– Но блуждающие души привязаны к его похитителю настолько редко, что я не могу припомнить примеры из недавней истории. Что понятно, учитывая крайнюю личную жертву, нума должны сделать для успешного выполнения привязывания.
– Гаспар поморщился. 

– Крайняя личная жертва?- спросила я, чувствуя что-то в горле. Его выражение было шоком для меня. 

Он помолчал несколько секунд нервно подбирая слова, и сказал: 

– Они должны сжигать часть себя с телом, которое имеет некоторую силу. 

– Что ты имеешь в виду? Что-то вроде волос или ногтей?
– Мой нос сморщился от отвращения. 

– Нет, это должно быть плоть или кости,- сказал Гаспар. 

'Фууу',- подумала я, избавляясь от ужасных картин, придуманные моим воображением. 

– Это не такая уж большая жертва, - сказал Эмброуз, сидя рядом со мной.- Чего бы Виолетта не отсекла себе, оно просто вырастет в следующий раз, когда она будет бездействовать. 

Ревенант покачал головой.
– Кроме того, участие в «отсечении», как вы выразились, то есть жертвоприношение: часть тела нумы горит вместе с трупом ревенанта и исчезает навсегда. В случае привязки, нет возрождения.