— Привет!

Она была великолепна.

— Привет ещё раз.

— Так, всё правильно. Цветы, шампанское. Ты галантный кавалер. Заходи.

— Можно тебя в щёку поцеловать?

— Можно.

Я дотронулся губами до щеки женщины и «вдруг» понял, что избрал верное направление, когда решал, чем заняться.

Квартира притягивала не роскошью, а своей ухоженностью. В таких квартирах всегда присутствует ощущение расслабляющего уюта. Вспомнил комнаты, в которых доводилось жить мне — в них всегда царил беспорядок. Даже сейчас на Саянской обстановка походила на поле боя или, точнее, поле после боя. Смог бы я когда-нибудь жить вот в такой милой, ухоженной квартире? Вряд ли. Одно из двух. Либо помещение вытолкнет меня, либо само превратится в хаос. Третьего не дано. Пятого тоже. Впрочем, и седьмого, и восьмого, и…

— Ну что ты встал, присаживайся. Рассказывай, как надумал здесь появиться. Есть хочешь?

— Ещё как.

Улыбка:

— Сейчас принесу.

Марина расставила на журнальном столике наскоро приготовленный ужин и достала из серванта фужеры.

— А где дочка? — я только сейчас сообразил, что Ирочки с нами нет.

— Она у бабушки, этажом ниже. Мои родители живут на восьмом.

— Тогда за встречу.

— За встречу.

Мы чокнулись фужерами с шампанским, и этот звук мягко утонул в бархатном воздухе комнаты. Марине было двадцать шесть лет, и год, как она не жила с мужем. Информацией об этом обстоятельстве я владел со времени нашего совместного путешествия в поезде, правда информация была достаточно поверхностной. Мы пили и смотрели друг на друга. У меня возникла мысль, что всё это напоминает встречу давних приятелей, тогда как на самом деле мы не были даже как следует знакомы. Двое суток в одном купе, разговоры мимоходом, и вот теперь молча пьём и глядим друг другу в глаза. С чего бы это? Ладно я. Где у меня искренность, а где театр или даже клоунада, сам порой не могу разобрать, но женщина? Не побоялась ведь пригласить к себе в гости.

— Марина, — я сделал небольшую паузу и разрезал на несколько частей апельсин, — вы здесь с Ирочкой вдвоём живёте?

— Вдвоём, — она взяла дольку и опустила в ротик, — теперь вдвоём.

— А на какие средства существуете? Ты ведь не работаешь, правда? Родители, наверное, помогают?

— И родители. Они у меня неплохие деньги зарабатывают. Да и муж частенько подбрасывает.

— Бывший муж?

— Ну да.

— А он чем занимается? Если не секрет, конечно.

— Какие уж от тебя секреты, — Марина продолжала улыбаться. — Сейчас время такое, что непонятно, кто вообще, чем занимается. Крутится как-то, что-то. Я с ним давненько уже не разговаривала.

— А почему разбежались?

— А почему ты спрашиваешь?

Пожал плечами. Действительно, почему?

— Ну, извини. Ещё выпьешь?

— Мне маленько только.

Пока разливал, затрещал телефон, и хозяйка вышла с ним в соседнюю комнату. Часы показывали без двадцати шесть. До девяти время ещё было, и я, расслабившись, развалился в кресле.

— Почему не ешь? Всё остывает. «Есть хочу, есть хочу», а сам сидит, как жених на смотринах. Торопишься?

— Да нет, — и, оправдываясь, развёл руками.

— А твой приятель, Александр, заезжал к тебе?

В глазах даже не искра интереса, а выжидающая заинтересованность. Та-ак…

— Нет ещё, но, думаю, должен на днях появиться. Что-нибудь ему передать?

— А ты разве больше сюда не придешь?

— Конечно, приду. Ты только позови. Но я к тому спросил, что, может быть, он завтра утром подъедет. Тебе он нужен?

Она выдержала паузу.

— Александр рассказал, что вы с ним очень давно знакомы. Он… — Марина замолчала на секунду, подбирая слова. — Ты знаешь, я разговаривала с Ирой. Она ничего толком объяснить не может, но ты ведь сам всё помнишь. Понимаешь, я почти пять лет пытаюсь что-то сделать. Муж, родители показывали Ирочку разным врачам, но всё безрезультатно. Вроде всё испробовали, всё, что доступно — никаких улучшений. И тогда, в вагоне, я сначала не поняла, а сейчас знаю — она видела. Поэтому я бы хотела встретить Александра, ведь есть какая-то надежда, правда? Когда ты сегодня позвонил, я почему-то поверила, что ты мне поможешь. Я твой звонок всю неделю ждала.

Я смотрел на стену. На стене висел плакат с изображением какого-то голливудского киноактёра с голым торсом и револьвером в руке. Кино-о…

— Думаю, он появится на днях. Я поговорю с ним об Ирине.

— Вы можете приехать к нам вместе. Сюда. Приезжайте, — женщина оживилась. — Он хороший человек. Я так думаю. А вы с ним где познакомились?

— Это было так давно…

Выдохнул воздух и набросился на цыплёнка. Марина наблюдала за тем, как я ем. Улыбалась:

— Ты, кстати, в Москве, где остановился?

— На Саянской, в районе метро Новогиреево.

— У знакомых?

— У тётки двоюродной.

— А Александр знает, где ты сейчас живёшь?

— Разумеется. Он вообще всё знает. Ёкэлэмэнэ…

— Кстати, представляешь, кто звонил? Ты ешь, ешь. Белый — экстрасенс, который с нами в купе ехал, помнишь?

— Ну, ещё бы.

— Тоже про Александра спрашивал.

Я чуть не подавился:

— А ему-то зачем?