Здоровенный парень в футбольной куртке подошёл ко мне и в упор посмотрел на меня.

– Хм, привет, – промямлил я.

Что это за парень?

Он не шелохнулся. И не сказал ни слова. Просто стоял нос к носу со мной.

– Хм, послушай, – начал я. – Я забыл, в какой класс мне идти. Ты не знаешь, где тут учат ребят… ну… моего возраста?

Большой, очень большой парень открыл рот:

– Ты, дрянной паршивец, – пробормотал он, – вот теперь я поквитаюсь с тобой за вчерашнее.

– За вчерашнее? – У меня заколотилось сердце. О чём это он говорит? – Я что-то сделал тебе? Этого не может быть. Меня вчера здесь не было.

Он положил свои громадные лапы мне на плечи и сжал их.

– Ой! – вскрикнул я.

– Сегодня после школы, – медленно проговорил парень, – ты своё получишь.

Он отпустил меня и медленно пошёл по коридору с таким видом, будто был хозяином всей школы.

Я с перепугу юркнул в первый попавшийся класс и сел за последний стол.

Перед доской появилась высокая женщина с тёмными вьющимися волосами.

– Здравствуйте, друзья, – поздоровалась она, и все затихли. – Откройте ваши учебники на сто пятьдесят седьмой странице.

Какой же это класс? – подумал я. И увидел, как сидящая рядом девушка вынула из сумки книгу. Посмотрел на обложку.

Нет. О, нет.

Этого не может быть.

«Современные математические исчисления», – прочитал я.

Исчисления! Я даже такого слова не слышал.

Мне вообще плохо давалась математика. А тут – исчисления!

Учительница, прищурившись, посмотрела на меня.

– Мэтт! Разве ты учишься в моём классе?

– Нет! – воскликнул я, вскакивая с места, – В этом классе я учиться не должен, это точно!

– Ты в моём двадцать третьем классе, Мэтт, – сказала учительница. – Хочешь, чтобы тебя в него перевели?

– Нет, нет, всё нормально! – Я начал медленно пятиться вон из класса. – Просто я перепутал… перепутал, только и всего!

И поспешил убраться из класса. С этим всё, больше я в этот класс не вернусь. Думаю, с математикой на сегодня я покончил.

Но что же мне теперь делать?

Я пошёл по коридору. Снова звонок. Другой учитель, низкорослый полный мужчина в очках, остановился у дверей одного из классов. И посмотрел на меня.

– Ты снова опаздываешь, Амстердам, – пролаял он. – Ну, заходи же, заходи.

Как тут откажешься. Я подумал: а вдруг здесь изучают предмет, с которым мне удастся справиться? Вдруг этот урок английского, например, где читают комиксы.

Я оказался на уроке английского, всё в порядке.

Но здесь читали не комиксы. Здесь читали Анну Каренину.

И снова мне не повезло.

Прежде всего, в этой книге было десять тысяч страниц. Во-вторых, все её уже читали, а я – нет. В третьих, если я стану читать её, то и за миллион лет не пойму, что там происходит.

– Так как ты последним пришёл в класс, Амстердам, – сказал учитель, – то будешь читать первым. Начинай со страницы сорок семь.

Я сел на место и пошарил кругом.

– Ммм, сэр, – я не знал фамилии учителя. – Ммм, у меня нет книги.

– Ну, конечно, у тебя её нет, – вздохнул учитель. – Робертсон, не будете ли вы так любезны одолжить свою книгу Амстердаму?

Робертсон оказалась девушкой, которая сидела рядом со мной. И что это такое с учителем? Он называет всех только по фамилии.

Девушка передала мне книгу.

– Благодарю вас, Робертсон.

Девушка искоса посмотрела на меня.

Мне показалось, что ей не понравилось, как я её назвал. Но я понятия не имел, как её зовут. Я до этого никогда в жизни её не видел.

– Страница сорок семь, Амстердам, – повторил учитель.

Я открыл книгу на странице сорок семь. Посмотрел на неё и сделал глубокий вдох.

Страница вся была заполнена длинными словами. Трудными словами. Словами, которых я не знал.

И длинными русскими именами.

Я понял, что сейчас покажусь всем круглым дураком.

Буду читать по одному предложению, сказал я себе.