Беготня людей и механизмов для непосвящённого в тонкости корабельной жизни Алексея была непонятна. Понял другое: вместо ожидаемых красных дорожек, оркестров и почётного караула в честь высокопоставленной персоны адмирала встретил одинокий дежурный офицер.

— Адмирал Двински… — Выправке щеголя мог позавидовать караул мавзолея. — Капитан Хаяма приветствует вас на борту. Он приносит извинения за то, что не смог встретить вас лично, — обстановка осложнилась.

— Слушаю, — бросил адмирал, направившись к лифту.

— Атакован Тиус.

— Подробней.

— Точной информации не имею.

Войдя в лифт, адмирал обернулся.

— Определите рядового, я доберусь сам.

Створки лифта захлопнулись перед носом Алексея.

— Рядовой, следуйте за мной. — Дежурный зашагал к межпалубному тамбуру.

Глазеть по сторонам быстро надоело. Яркие эмоции относительно технических чудес притупились. Им на смену пришло обыкновенное любопытство, и то при появлении чего-то нового. В переплетениях эскалаторов, лифтов и отсеков нового было мало. Откровенно скучая, Алексей надумал разговорить сопровождающего офицера.

— А что за Тиус такой, что все так всполошились?

Чуть не упёрся в спину вставшего столбом офицера. Развернувшись по-строевому, он вперил в Алексея холодный взор.

— Кто вам позволил обращаться к старшему по званию в неуставной форме?

Стальные нотки в голосе впечатления не произвели.

— Я спрашиваю, что на этом Тиусе такого важного? — сознательно снахальничал Алексей.

— Рядовой! — отчеканил лейтенант. — Обратитесь, как положено.

— Жена и дети тоже по уставу живут?

От неожиданного рывка в шее что-то щёлкнуло. Коридор крутанулся, в спину врезалось рифлёное покрытие пола. Вес навалившегося на грудь офицера выдавил воздух из лёгких. Считавший себя неплохим рукопашником Алексей поразился быстроте и мастерству проведённой атаки. Решил шевельнуться. Не тут-то было, стальные объятия только сжались. Светившие с потолка панели загородило скуластое лицо офицера.

— Слушай, ты, — он не мигая уставился Алексею в глаза. — Меня не волнует, кем ты приходишься адмиралу и что потом ему скажешь. Здесь братаний не будет. Уяснил?

— Так точно, господин лейтенант, понял. Разрешите обратиться, — с трудом набрав воздух в лёгкие, выдавил Алексей.

— Слушаю, рядовой. — Упор сделал на звание, немного ослабил хватку.

— Приношу глубочайшие извинения за безмерно грубые слова в адрес глубокоуважаемого офицера не менее уважаемых космических сил. Торжественно клянусь — подобное не повторится. Но есть маленькая просьба. — Замаячили новые горизонты, и Алексей не скупился на слова: — Жалкий червь, поверженный великолепнейшим, ослепительным бойцом, просит лишь об одном: немного поведать ему об этой системе боя. Но если…

— Не смешно, — оборвал младший лейтенант льстивые потоки.

— А так? — Хрипя от натуги, Алексей рывком перевалил офицера и оказался сверху. — Смешно?

Удар подбородком в плечо, руку дёрнуло током. Не успел выругаться, как с грохотом впечатался в стену. Коридор потерял очертания, кругом вспыхнули краски. Когда мельтешащие в глазах круги наконец рассеялись, Алексей обнаружил себя сидящим на полу, привалившись спиной к прохладной стене. С интересом наблюдая за оглушённым противником, над ним застыл лейтенант.

— И что это было? — спросил он, дождавшись, когда мутный взор Алексея приобрёл осмысленность.

— Курс по самбо.

— Что это?

— Борьба такая.

Алексей упёрся руками в пол, пытаясь подняться, голова вновь пошла кругом.

— Посиди минутку, муть скоро пройдёт.

Возражать не стал.

— Откуда такая скорость? — спросил землянин в свою очередь.

— Коррекция нервных окончаний. Процедура долгая, но результат приличный. — Офицер бросил внимательный, изучающий взгляд на Алексея. — Что боссу скажешь?

— Скажу, что младший лейтенант… Кстати, как тебя зовут?

— Стапер.

— Так вот, младший лейтенант Стапер неожиданно напал и сильно меня избил.

Выдержав тяжелеющий взгляд Стапера, добавил:

— А также, пользуясь служебным положением, пытался склонить избитого рядового к извращённому половому акту.

Лицо лейтенанта отразило богатую гамму чувств. Здесь было всё, от удивления до презрения и злости.

— Ну ты, ну ты… — только и мог вымолвить он, возмущённый неслыханной наглостью.