— Не верю я в эту херню о талисмане. Мне кажется, Блейкли всосал всю нашу удачу в себя.

— Ты несправедлив к парню, и сам об этом знаешь. Мы хорошо стартовали, а теперь у нас небольшой спад. Ситуация выровняется.

— Возможно, — сказал он, — Дузен по-прежнему пытается научить его пить?

— Ага. Они отправились в Луп вместе с другими ребятами.

— Но вернутся то они вдвоём, — сказал Джо, — Никак не возьму в толк. Ду уже должен был возненавидеть этого парня. Ду в команде уже пять лет, и я его знаю, как облупленного.

Я тоже хорошо знал Дузена. Когда он проигрывал, ему всегда требовалось свалить вину на кого-нибудь другого, например, на придурка Джонни Харрингтона или на козла судью Хая Вендерса. Новичок давно уже должен был попасть под раздачу, но нет — Ду по-прежнему хлопал его по спине и клялся, что Билли станет, мать его, Новичком Года. Впрочем, в тот день Дузен не имел права винить Билли в проигрыше. В пятом иннинге он подал мимо отбивающего, и мяч улетел в ограждение трибуны. Это принесло соперникам очко. Дузен потерял контроль и пропустил на базы следующих двух игроков, а затем Нелли Фокс выбил дабл вдоль боковой линии. После этого Ду собрался, но было поздно.

Мы неплохо сыграли в Детройте, взяли две игры из трёх. Билли отбивал во всех и вновь великолепно сыграл в защите. А потом мы отправились домой. К тому времени парень из "Кукурузников" Дэвенпорта стал самой горячей темой для обсуждения во всей Американской Лиге. Поговаривали, что ему предложили сняться в рекламном ролике "Gillette".

— Хотел бы я увидеть эту рекламу, — сказал Сай Барбарино, — Обожаю комедию.

— Тогда взгляни на себя в зеркало, — сказал Криттер Хейворд.

— Ты не понял, дурья башка. Я хочу сказать, что усов-то у него нет.

Никакой рекламы, конечно, не было. Бейсбольная карьера Билли Блокады почти подошла к концу, мы просто тогда этого ещё не знали.

Нам предстояло провести три игры с "Белыми Носками", но первую игру отменили из-за дождя. Главным судьёй был давний знакомый Дузена, Хай Вендерс, и он лично сообщил мне эту новость. Я приехал на "Болото" рано, потому что грузовик с формой по ошибке отправили в Айдлуайлд, и я должен был проследить, чтобы её доставили назад. Надеть её мы должны были лишь через неделю, но я чувствовал себя спокойнее, зная, что проблема решена.

Вендерс сидел на маленьком стуле рядом с комнатой для судей и листал книгу в мягкой обложке, на которой красовалась блондинка в нижнем белье.

— Твоя жена, Хай? — спросил я.

— Подружка, — ответил он, — Езжай домой, Грэнни. Прогноз обещает, что к трём часам тут будет лить как из ведра. Я жду ДиПунно и Лопеза, чтобы официально объявить, что игра отменена.

— Окей, — говорю я, — Спасибо.

Я направился к выходу.

— У этого твоего чудо-мальчика всё в порядке с головой? Потому что он разговаривает сам с собой в "доме". Шепчет — хер заткнёшь.

— Он, конечно, не вундеркинд, но и не сумасшедший, если ты это имеешь в виду.

В этом я ошибался, но откуда мне было знать?

— А что именно он говорит?

— Да я толком и не расслышал, когда стоял позади него во второй игре с Бостоном, но он говорил о самом себе в этом… как его? … третьем лице. Сказал что-то вроде: "Я могу сделать это, Билли". А после того, как не смог поймать мяч, отскочивший от биты, который мог стать третьим страйком, он сказал: "Прости меня, Билли".

— И что с того? До пяти лет у меня был невидимый друг по имени Шериф Пит. Мы с Питом были грозой шахтёрских городков.

— Да, но ему-то уже не пять. Разве что мозгов у него, как у пятилетнего, — Вендерс постучал себя по толстому черепу.

— Возможно, его показатель отбивания скоро перевалит за пять сотен, — сказал я, — это всё, что имеет значение для меня. Плюс, он чертовски хорош в "доме". Признай это.

— Признаю. Этому сукину сыну неведом страх. Что ещё раз доказывает, что у него не все дома.

Я не собирался слушать, как судья оскорбляет одного из моих игроков, и поэтому сменил тему разговора и спросил — полушутя — будет ли он честно судить завтрашнюю игру, в которой будет подавать Дузен, который для него как заноза в заднице.

— Я всегда сужу честно, — сказал он, — Дузен — высокомерный козёл, считающий, что ему давно обеспечено место в Зале Бейсбольной Славы. Он ни разу не взял на себя вину за собственные ошибки. Он — вечно спорящий сукин сын, которому пора понять, что со мной такие фокусы не пройдут. И даже после этого я буду судить честно, также, как делаю всегда. Не могу поверить, что ты об этом спросил.