Я продолжал таращиться на него.

— По-моему, случилось вот что, — сказал Джо тяжёлым голосом, — Кервин МакКаслин сидел на телефоне, подыскивая кэтчера, когда наши парни выбыли из строя во Флориде, и менеджер "Кукурузников" сказал, что у него есть парень, который сможет заполнить пробел в команде на три или четыре недели, полагая, что на более долгий срок он нам и не понадобится. Потому что, сказал он, этот парень не справится.

— Но он смог, — сказал я.

— Потому что он не был Блейкли, — сказал Ломбардацци, — К тому времени Блейкли и его родители уже были мертвы по крайней мере пару дней. Кацанис сам вёл хозяйство. Кое-какие винтики в голове у него всё же остались. Когда зазвонил телефон, у него хватило ума взять трубку. Он выслушал менеджера и сказал, конечно, Билли будет рад отправиться в Нью Джерси. И прежде, чем уехать — как Билли — он позвонил соседям и продуктовый магазин. Сказал, что Блейкли вынуждены уехать по неотложному семейному делу, и что он остаётся на хозяйстве. Очень умно для шизика, вы не находите?

— Он не шизик, — сказал я ему.

— Он перерезал глотки людям, которые приняли его в свой дом и дали ему работу, он убил всех коров, чтобы те не мычали по ночам, требуя их подоить, но пусть будет по-вашему. Окружной прокурор будет рад согласится с вами, потому что хочет для Кацаниса смертной казни. Таковы законы Айовы.

Я повернулся к Джо.

— Как такое могло случиться?

— Потому что он был хорош, — сказал Джо, — и потому что он хотел играть.

Парень имел при себе документы на имя Билли Блейкли, а в те дни о документах с фотографией ещё никто и слыхом не слыхивал. Они были схожи меж собой: голубые глаза, тёмные волосы, рост шесть футов. Но в целом, да — это случилось, потому что он был хорош. И хотел играть.

— Настолько хорош, что продержался почти месяц в профессионалах, — сказал Ломбардацци, и в это время сверху донеслись аплодисменты. Билли Блокада нанёс свой последний результативный удар в Высшей Лиге: хоум-ран. — Затем, два дня назад, парень из газовой компании приехал на ферму Блейкли. Люди приезжали туда и до него, но они читали записку, которую Кацанис оставил на двери, и уходили. А газовщик не уехал. Он заправил резервуары, стоявшие за сараем, тем самым, где лежали тела Блейкли — и коров тоже. Погода наконец-то установилась тёплая, и он почувствовал их запах. На этом, в общем, история и заканчивается. И теперь ваш менеджер хочет, чтобы его арестовали, без лишнего шума и опасности для других игроков. Так что от вас требуется…

— От тебя требуется задержать остальных игроков в даг-ауте, — сказал Джерсиец Джо, — Отправь Блейкли… Кацаниса сюда одного. Когда парни спустятся в раздевалку, его уже здесь не будет. А потом уже будем решать эту блядскую проблему.

— И что, чёрт возьми, я им скажу?

— Общекомандный сбор. Бесплатное мороженное. Плевать. Просто задержи их на пять минут.

Я обратился к Ломбардацци.

— Что, совсем никто не в курсе? Никто? Хотите сказать, что никто не слышал трансляции по радио и не пытался позвонить Попу Блейкли, чтобы поздравить его с тем, как его парень рвёт Высшую Лигу?

— Полагаю, один или двое пытались, — сказал Ломбардацци, — жители Айовы, бывает, наведываются в большой город, насколько я знаю, и, полагаю, кое-кто из них слушает радио или читает о "Титанах" в прессе…

— Лично я предпочитаю "Янки", — сказал один из копов.

— Если мне понадобится твоё мнение, я постучу по прутьям твоей решётки, — ответил Ломбардацци, — а до тех пор заткнись и не высовывайся.

Я посмотрел на Джо, чувствуя, как накатывает тошнота. Судейская ошибка и удаление с поля в первой же игре в качестве менеджера теперь казались самой меньшей из моих проблем.

— Приведи его сюда одного, — сказал Джо, — Не важно, как. Игрокам не следует этого видеть.

Он подумал и добавил.

– И парень не должен видеть, что они это видели. Чтобы он ни сделал.

Если это имеет значение — а я знаю, что нет — то мы проиграли ту игру, 1:2. Все три очка были заработаны сольными круговыми пробежками. Минни Минозо выбил победный хоум-ран после подачи Ганзи в верху девятого иннинга. Парень стал последним выбитым игроком. Он не попал по мячу в своём первом выходе на биту в форме "Титанов", он не попал и в последнем. В бейсболе всё уравновешенно.

Но никто из парней не думал об игре, когда я поднялся наверх, они все обступили Ду, который сидел на скамейке и говорил, что с ним всё в порядке, чёрт побери, просто чуть-чуть кружится голова. Но выглядел он не ахти как, и его объяснение ничуть не удовлетворило доктора. Он распорядился отправить Дэнни на рентген в Главную Больницу Ньюарка.

— Да ну нахер, — сказал Ду, — Дай мне пару минут. Говорю же тебе, со мной всё в порядке. Господи, Боунз, не гони волну.

— Блейкли, — сказал я, — Спустись в раздевалку. Мистер ДиПунно хочет видеть тебя.