Помимо Дальбергов у Талейрана был еще один супернадежный человек — его личный помощник Антуан Атанас Ру де Лабори. Этого Ру де Лабори биограф Талейрана Жан Орьё характеризует так: «Он знал всё и мог сделать всё в любое время дня и ночи» [433] .

Этот «человек, который мог сделать всё», якобы и был использован Талейраном для организации покушения на самого Наполеона.

Во всяком случае, головорез-роялист граф Мари Арман де Герри-Мобрёй, отданный в 1814 году под суд за бандитизм, утверждал, что именно Ру де Лабори предлагал ему убить императора.

По своим политическим взглядам граф де Герри-Мобрёй, маркиз д’Орво, был убежденным роялистом. Его отец и еще человек пятнадцать — двадцать членов его семьи в свое время погибли во время гражданской войны в Вандее. Наполеона он ненавидел лютой ненавистью, а во время вступления союзных войск в Париж он отличился тем, что гарцевал на своей лошади с орденом Почетного легиона, привязанным к ее хвосту.

Помимо всего прочего, граф де Герри-Мобрёй находился в приятельских отношениях с бывшим адвокатом Ру де Лабори, который в скором времени получил пост генерального секретаря созданного Талейраном временного правительства. Можно сказать, что они были близкими друзьями и виделись практически ежедневно.

Согласно версии, изложенной самим графом, вечером 1 апреля 1814 года, вернувшись к себе домой, он нашел несколько записок от Ру де Лабори, в которых тот просил его срочно прибыть в особняк Талейрана.

На следующее утро де Герри-Мобрёй явился на улицу Сен-Флорантен. Ру де Лабори радостно встретил его, провел в кабинет Талейрана и усадил в его личное кресло. Несказанно удивленный подобным приемом, де Герри-Мобрёй вопросительно уставился на своего друга.

— Ты хотел восстановить свое былое положение в обществе и заработать неплохие деньги? — спросил Ру де Лабори. — Теперь все это стало реальным и зависит только от тебя самого.

— И что я должен для этого сделать? — усмехнулся де Герри-Мобрёй.

— Ты обладаешь необходимой храбростью и решительностью, избавь нас от императора. За это ты можешь получить двести тысяч ливров ренты, титул герцога, генеральский чин и должность губернатора одной из провинций.

— Заманчивое предложение, ничего не скажешь, но я не вижу, как я мог бы это сделать.

— Все очень просто. В ближайшие день-два император наверняка даст какое-нибудь очередное сражение. Возьми сотню верных людей и переодень их в униформу императорской гвардии. Смешайтесь с его войсками в Фонтенбло, и тогда вам будет легко оказать нам требуемую услугу во время или после сражения.

— Сотню? Да ты смеешься, где я наберу столько, как ты говоришь, «верных людей»? Да мне и не нужно столько. Человек десяти-двенадцати было бы вполне достаточно. Это количество я вполне мог бы подобрать в армии, но мне нужны гарантии их досрочного продвижения по службе в случае успеха нашего предприятия.

— Можешь рассчитывать на такие гарантии: десять или двенадцать лишних полковников — это сущая ерунда для нашей армии.

После этого граф де Герри-Мобрёй попросил время на размышления и условился встретиться с Ру де Лабори назавтра в это же время.

3 апреля утром де Герри-Мобрёй (опять же по его словам) снова был в особняке Талейрана на улице Сен-Флорантен.

— Я согласен, — заявил он встретившему его Ру де Лабори, — но мне мало только твоих гарантий. Не обижайся, но я хотел бы иметь что-нибудь посолиднее. Я хотел бы увидеться с самим Талейраном и получить задание от него лично.

— Можно подумать, что ты боишься, — удивился Ру де Лабори и потрепал друга по плечу. — Смелее! Но если тебе нужны дополнительные гарантии лично от князя, ты их получишь.

После этого он попросил де Герри-Мобрёя подождать и удалился. Через несколько минут он вернулся, но не один, а в компании самого Талейрана. Князь Беневентский пожал руку де Герри-Мобрёю и, улыбаясь, кивнул головой, что, по-видимому, должно было восприниматься как его одобрение и поддержка задуманной операции…

Вроде бы вырисовывается следующая комбинация: как в свое время убийство герцога Энгиенского упрощало возведение Наполеона на французский трон, так теперь убийство самого Наполеона упрощало возвращение на трон представителя клана Бурбонов. А для Талейрана соображения целесообразности всегда были превыше любых иных соображений…

Большинство биографов Талейрана не верят в это. В частности, Жан Орьё пишет: «Авантюрист Мобрёй всплыл на поверхность. Он начал раз за разом повторять, что Талейран хотел купить его и его руками убить Наполеона. Это было неправдой, но некоторые думали, что это может быть правдой, и, даже если в это не верили, то повторяли. Талейрана мучили все эти слухи» [434] .

И все же остается бесспорным фактом, что граф де Герри-Мобрёй начал готовиться к покушению и подбирать для этого надежных исполнителей. С одной стороны, никто его не торопил, с другой — он и сам, понимая всю опасность предприятия, не проявлял особой настырности. Кому охота рисковать жизнью, когда до окончания опустошавших несчастную Францию войн оставались считаные дни. А потом через своих друзей-роялистов де Герри-Мобрёй узнал, что Екатерина Вюртембергская, жена Жерома Бонапарта, жившая в Париже на улице Мон-Блан в особняке кардинала Феша, должна была выехать в Германию. Подумаешь, информация. Мало ли кто собирался в это время покидать захваченный противниками Наполеона Париж. Но де Герри-Мобрёй был тертый калач и быстро сообразил, что родственница Наполеона поедет не одна, а повезет с собой свои драгоценности и деньги. Прикинув все «за» и «против», он совершенно справедливо решил, что пытаться заработать, атакуя окруженного преданными войсками Наполеона, гораздо более рискованно, чем атакуя на проселочной дороге одинокую карету, не имеющую никакой охраны.