Девочки подбежали к нам, Эмма преувеличенно широко размахивала руками, словно пытаясь отогнать тучу выхлопного газа. «Сексапильные штучки», – нехотя отметила я про себя. Длинные светлые волосы, лица в форме сердца, худые как спички ноги. Мини-юбки и коротенькие топики, выставляющие напоказ девственно плоские животы. И у всех настоящая грудь (кроме Джоудс, у которой, похоже, под майкой была прокладка – слишком уж высокая и твердая) – грудь полная, дрожащая, не по возрасту развитая, результат употребления в пищу молока, свинины и говядины с ранних лет. Вот что делают гормоны, которыми пичкают домашний скот. Скоро грудь начнет расти у годовалых малюток.

– Привет, Дик, – сказала Эмма. Она сосала большой красный леденец на палочке.

– Здравствуйте, барышни.

– Камилла, привет! Ну что, ты уже прославила меня на весь свет? – спросила Эмма, играя с леденцом языком. Швейцарских косичек не было, как и платья, в котором она тогда гуляла по ферме, – оно наверняка пропиталось разнообразными запахами. Теперь на ней надета майка и юбка, едва прикрывающая зад.

– Нет еще.

У нее было персиковое лицо, без единого прыщика или морщинки, такое гладкое и беззаботное, словно она только появилась на свет. Незрелые девчонки. Мне хотелось, чтобы они ушли.

– Дик, когда ты покатаешь нас на машине? – спросила Эмма, усаживаясь перед нами прямо на грязную землю, задрав ноги так, что на мгновение стали видны ее трусики.

– Для этого пришлось бы вас арестовать. Впрочем, я могу задержать мальчиков, с которыми вы тут бегаете. Вы еще слишком малы, чтобы встречаться со старшеклассниками.

– Это не старшеклассники, – сказала высокая девочка.

– Ага, – хихикнула Эмма. – Они вылетели из школы.

– Эмма, сколько тебе лет? – спросил Ричард.

– Тринадцать, недавно исполнилось.

– Почему столько внимания Эмме? – поинтересовалась медная блондинка. – Мы, между прочим, тоже здесь. А вы, наверное, даже не знаете наших имен.

– Камилла, вы уже знакомы с Кайли, Келси и Келси? – спросил Ричард, указывая на высокую девочку, медную блондинку и ту, которую Эмма звала…

– Джоудс, – поправила его Эмма. – У нас две Келси, поэтому одну называем по фамилии. Чтобы не путать. Верно, Джоудс?

– Можете звать меня Келси, если хотите, – отозвалась она. Видимо, ее низкое положение в иерархии было наказанием за недостаточную красоту. Или за слабый характер.

– Эмма ваша единоутробная сестра? – спросил меня Ричард. – Как-никак кое-что мне известно.

– Нет, вам известно все, – произнесла Эмма сальным тоном, хотя я в этих словах никакого второго смысла не узрела. – А у вас что, здесь свидание? Говорят, Камилла прямо-таки гвоздь сезона. По крайней мере, раньше была.

Ричард прыснул от смеха – чуть не поперхнулся от неожиданности. У меня на ноге вспыхнуло слово «негодница».

– Это правда, Ричард. В прошлом я была ух…

– Ух, – передразнила Эмма. Подруги засмеялись. Джоудс яростно чертила палкой линии на земле. – Знали бы вы, что о ней рассказывают, Дик. Вам бы понравилось. А может, вы уже слышали.

– Барышни, нам пора. Как всегда, это было ух! – сказал Ричард и взял меня за руку, помогая подняться с качелей. Он не стал ее отпускать и, пока мы шли к машине, два раза сжал.

– Ну, разве не джентльмен? – крикнула Эмма. Все четыре подруги встали и пошли за нами. – Преступление раскрыть не может, а чтобы катать Камиллу на своей паршивой машине, так на это он время находит.

Они шли за нами по пятам, причем буквально: Эмма и Кайли старались наступить нам на пятки. На лодыжке – там, где Эмма стукнула меня сандалией, – зажглось слово «гадко». Потом она принялась крутить у меня в волосах свой обслюнявленный леденец.

– Прекрати, – процедила я сквозь зубы. Затем обернулась и схватила ее за запястье, так сильно, что почувствовала ее пульс. Помедленнее моего. Она не увернулась, а только придвинулась ближе ко мне. Я ощутила у себя на шее ее дыхание с запахом клубники.

– Ну давай же, сделай что-нибудь, – с улыбкой сказала Эмма. – Можешь убить меня прямо сейчас, Дик все равно не вычислит.

Я оттолкнула ее от себя, и мы с Ричардом продолжили путь к машине, более торопливо, чем мне хотелось бы.

В девять часов я ненароком заснула и проспала крепким сном до семи утра, когда солнце уже светило вовсю. За окном шелестело сухое дерево, касаясь ветками противомоскитной сетки, будто хотело пробраться в комнату, чтобы меня утешить.

Я надела свой привычный мундир: блузку с длинными рукавами, длинную юбку – и побрела на первый этаж. В цветнике за домом работала Гейла, ее кипенно-белый халат сиял среди зелени. Она держала серебряный поднос, на который мама бросала отбракованные розы. На маме был кремовый сарафан, под цвет волос. Она осторожно шла через заросли розовых и желтых цветов с садовыми ножницами в руках. Каждый цветок придирчиво осматривала: обрывала лепестки снаружи, другие отгибала, заглядывала внутрь.