С тех пор каждые два-три дня я одолевала милю-другую. И называла это прогрессом. Неплохое начало.

— Вы нашли ее, Кик? — глухо спросил Оуэн с ничего не выражающим лицом.

Я кивнула:

— Около половины восьмого.

— Прошу сюда, мистер Брейс, — вмешался старший инспектор, показывая Оуэну на его же собственный кабинет. — Вам придется произвести официальное опознание.

Они вернулись через несколько секунд. Лицо Оуэна приобрело такой же серовато-белый цвет, как у Тины.

— Не мог бы я задать вам несколько вопросов где-нибудь в местечке потише? — спросил старший инспектор. — Ничего необычного. Всего лишь рутина.

Оуэн растерянно глянул на меня.

— Зал заседаний совета директоров, сэр, — подсказала я.

— Верно.

С каждой минутой он выглядел все хуже, словно усыхая на глазах.

— Пойдемте со мной, Кик.

— Вы, наверное, предпочли бы говорить с глазу на глаз, — заметил инспектор.

Оуэн покачал головой:

— У меня нет секретов от мисс Кесуик.

Точно, нет. Кроме шестисот восьмидесяти миллионов долга, если судить По пятничному отчету.

Мы отправились в зал заседаний совета директоров. Я включила свет, и Олкотт принес кофе, чай и теплые, липкие ореховые пышки. Оуэн оставил оригинал портрета отца-основателя, красноносого, жирного, увенчанного париком сэра Баллантайна, висеть в конце стола, над своим креслом. Думаю, пройдет еще немного времени, и Оуэн станет выдавать его за собственного предка.

— Когда вы в последний раз видели жену, мистер Брейс?

— Утром в пятницу, когда она пришла в офис. Перед этим ей вручили документы на развод.

— Понятно. И она расстроилась?

— Очень. Мы немного поссорились.

Старший инспектор выжидающе молчал.

— Совсем немного.

Оуэн заговорщически улыбнулся и показал на четыре подсохшие и побледневшие царапины на щеке.

— Она наградила меня вот этим, а потом созвала пресс-конференцию и объявила, что я подбил ей глаз, что я категорически отрицаю.

— Подбили глаз?

Оуэн кивнул.

— Вы ведь не заметили синяка, верно?

— Я не заметил, но теперь обязательно проверю.

— Можете не трудиться. Его просто нет. Это был грим.

— Она часто употребляла наркотики?

— К несчастью, да. Часто, — кивнул Оуэн.

— Знаете, откуда она их доставала?

— Нет. Во всяком случае, только не от меня. В ее профессии полно фанатов и прихлебал, и всякий более чем счастлив угодить звезде. Жалкая братия.

«О, пожалуйста, Оуэн, — хотелось мне сказать. — Не суди других. Можно подумать, у тебя нет своих фанатов и прихлебал, каждый из которых более чем счастлив угодить тебе. Ладно, пусть не наркотики, а секс по первому требованию? Кто бы говорил…»

— Мы никого не подозреваем, мистер Брейс. Никакой нечестной игры. По всему видно, что это ясный случай передозировки, но чтобы не было никаких сюрпризов и поскольку ее обнаружили, скажем, в не совсем обычной ситуации, закон требует от нас произвести вскрытие. Кроме того, я вынужден спросить вас, сэр, где вы были в этот уик-энд.

— Понимаю, — вздохнул Оуэн. — Я провел субботу и воскресенье в Хенли, на заводе.

— Заводе?

— Завод «Пантер». Я его владелец.

— Автомобильный?

— Совершенно верно.

Инспектор явно впечатлился.

— Превосходно, — пробормотал он, делая очередную запись. — И ночь вы тоже провели в Хенли?

— Нет, вернулся в город в субботу, но никуда не выходил.

— А в пятницу?

— Ужинал с Селин. Мы были в «Марксе».

— Селин?

— Она модель.

— Ах да, Селин. Я знаю, о ком вы. Потрясающая девушка. Длинные светлые волосы. Большие глаза.

— Именно, — подхватил Оуэн. — Большие…

— Простите, — вмешалась я.

Оуэн поспешно закрыл рот, а старший инспектор Кертис прикусил губу, с трудом удерживаясь от улыбки. Очевидно, он искренне забавлялся, и разве можно его осуждать при такой-то безрадостной жизни?

— А «Марк»?

— «Маркс». Это клуб.