Когда Джинни стала жаловаться на жару, Вилли открыла бутылку с водой и наполовину наполнила маленькую металлическую кружку.

– Выпей немного воды, мама, и тебе станет прохладней.

Джинни с благодарностью взяла кружку. Она выпила воду и оставшиеся несколько капель налила себе на голову. С головы капельки соскользнули на щеки, и она размазала их по всему лицу. Она провела рукой по волосам и вспомнила, что многие сравнивали ее волосы с волосами Мерилин Монро.

– Почему ты не играешь со своими куклами, дорогая? Это поможет тебе скоротать время.

Вилли начала копаться в одной из дорожных сумок и достала оттуда Марлен и Лауру, двух кукол, которых Джинни купила ей за пять долларов и десять центов. Джинни говорила, что это куклы Вилли, но сама с удовольствием играла с ними, наряжая в очаровательную, модную одежду, которую шила из кусочков материи, украшала их цепочками и блестками, которые специально для этого покупала в магазине. Она любила сочинять истории, героями которых были ее куклы. В своих красивых одеждах, под руку с прекрасными кавалерами, они ходили в шикарные рестораны и престижные клубы, отправлялись в романтические поездки в Париж или Монте-Карло. Сама Вилли редко играла в куклы, но ей нравилось наблюдать, с каким удовольствием играет с ними ее мать. Когда Джинни шила новые платья брюнетке Марлен и блондинке Лауре, глаза ее блестели, губы что-то шептали, ее воображение рождало новые истории. Платья были такие красивые, каких еще не видели в Южной Дакоте. Молодые люди, которые сопровождали ее героинь, выглядели очень импозантно, каждый день брились, пользовались хорошим одеколоном и курили дорогие сигареты. Они не были похожи ни на одного мужчину из Белл Фурша. Хотя Вилли иногда и претендовала на кукол, ей больше нравилось читать и играть в интеллектуальные игры.

Она посадила Лауру к себе на колени и погладила по светлым волосам.

– Она не такая красивая, как ты, – сказала она Джинни. – Просто она выглядит хорошенькой в нарядах, которые ты сшила для нее. Когда-нибудь и у тебя будут красивые наряды.

– А они действительно выглядят шикарно, – сказала Джинни, радуясь возможности отвлечься от реальности.

– Новый друг Лауры – продюсер. И он дал ей возможность попробовать себя в кино... Конечно, это чудесно. И...

Автомобиль зашипел, загремел, резко задергался, но продолжал ехать.

– Черт возьми, Вилли, не хватало еще этого. Что будет, если мы остановимся здесь? Что, если...

– Не беспокойся, с нами будет все в порядке, – заверила ее Вилли. – Ты будешь, как я сказала, зарабатывать шитьем. Мы можем поехать в Голливуд, если, конечно, ты этого хочешь...

– Это было бы чудесно, – вздохнула Джинни. Она поправила упавший на лоб локон и вдруг вспомнила о картине, которую видела в „Модерн Скрин“: Теб Хантер сидит на берегу голубого озера под чистым звездным небом и потягивает приятный холодный коктейль. Лицо его выражает полное удовольствие.

Она не знала, возможно ли то, что предлагала Вилли, но сама она ничего не могла предложить, у нее не было никаких собственных идей. Единственное, что она знала наверняка, – это то, что они должны уехать так далеко от Южной Дакоты, как только позволит старый автомобиль Бена. И она постаралась снова погрузиться в кукольные фантазии.

Но по мере того, как мили и прошлое оставались позади, Джинни охватывал страх перед новым, неизвестным будущим. Она долгое время не была счастлива и связывала это со своим прежним укладом жизни, с лицами и местами, которые видела каждый день. Сейчас ей попадались дорожные указатели с названиями таких городов, как Ларамье, Санденс, Коди, – названиями, которые могли бы вызвать в ней радужные воспоминания об уютной и спокойной жизни с Перри в его хижине. Но они не вызывали у нее никаких эмоций, а оставались просто надписями. Они не содержали никакого смысла, не приглашали остаться женщину с ребенком. Они лишь напоминали о том, что у нее есть только старый автомобиль и двести долларов в кармане.

Она проглотила комок, подкативший к горлу, когда показалась вывеска „Добро пожаловать в Вайоминг“, и продолжила свой путь. Когда машина подъехала к перекрестку, Джинни посмотрела направо, затем налево, внимательно изучая надписи на указателях, чтобы сделать выбор.

Неожиданно она резко нажала на тормоза, и машина со скрипом остановилась. Джинни положила голову на руль и заплакала.

– Это сумасшествие, – рыдала она. – Куда нам ехать, Вилли? Я не знаю, я просто не знаю.

– Нет мама, ты знаешь, – твердо сказала Вилли, взяв за руку мать и умоляя ее хоть один раз быть сильной и ничего не бояться.

– ...Мы можем. Мы просто должны... Потому что, вероятнее всего, это единственный шанс остаться нам вместе. – И добавила через секунду: – Я хочу увидеть, что нас ждет в конце той дороги.

– Какой? – Джинни посмотрела на свою дочь глазами, полными слез. Взгляд ее выражал сомнение. – Куда мы едем?

Солнце садилось, оставляя вдоль одной из дорог золотую полоску.

– Вон по той дороге, мама, – сказала Вилли с уверенностью, которая, кажется, рождалась ее неисчерпаемой надеждой. – Давай поедем к солнцу.

Хозяин бензозаправки в Лас-Вегасе был добрым малым, но новости, которые он сообщил, осмотрев машину, удручали.

– Коробке передач – крышка, мэм. И все, что я могу... – После перечисления механизмов, починка которых была необходима, он предложил им пятьдесят долларов за автомобиль.

На глаза Джинни навернулись слезы. Она надеялась остановиться здесь, чтобы починить машину; а заодно и посмотреть эти чарующие места. Но конечной ее целью был Голливуд.

– А мы думали поехать в Калифорнию... у нас нет денег, чтобы добраться туда каким-нибудь другим транспортом...