— Что тут творится? — спросил Блис.

— Это сын Ирона, хочет замочить меня, чтобы я нечаянно никому не проболтался о том, что у хозяина города с репродукцией неважно.

Найт сжал челюсти от досады. Химера притворно расстроилась, прикрыв пальцами рот.

— Ой! Я нечаянно проболтался!

Потом он обратился к киборгу:

— Кончай его. С ним проблем не оберёшься!

Блис поразмышлял пару секунд. Затем убрал ногу с горла Найта и протянул ему руку, но тот не успел схватиться за неё, как Люций возмутился:

— Он не успокоится, пока я жив!

— Но ты же больше никому не скажешь, кроме меня? — мило улыбнулся Блисаргон, а затем поглядел на валяющегося у его ног молодого киборга. — А ты, сахарок, ведь больше не будешь приставать к моему другу?

Найт напряжённо дышал и яростно сверкал глазами. Однако атмосфера разрядилась. Парень всё же принял предложенную руку помощи. Блисаргон одним рывком поставил его на ноги, даже отряхнул. Затем погладил по голове и произнёс:

— Не будем ссориться, дорогуша. Если секрет твоего происхождения — единственная причина охоты за моим другом Люцием, то будь спокоен, он точно никому не расскажет. Больше никому. Ручаюсь за его молчание лично. Ну? Мир?

Он протянул ладонь, улыбаясь довольно искренне. Найт недоверчиво насупился, но руку пожал.

— Приходи, когда захочешь, — проурчал Блисаргон, погладив Найта по щеке. — Но учти: кредит исчерпан.

Найт молча развернулся и поспешил покинуть комнату и бордель.

После его ухода Люций запер дверь на замок. Затем они вместе с Блисом уселись на кровать, химера помогла киборгу перетянуть вену на левой руке.

— Из-за этого чёртового щенка мы лишились регулярного поставщика, — пробурчал Люций, доставая из кармана куртки баночку с Топливом. — Теперь будет дороже, и за качество не могу поручиться… Надо было всё же замочить.

Он привычно похлопал по вене в сгибе локтя Блиса, набрал в шприц густого цианового зелья из баночки и сделал укол.

Блис глубоко вздохнул и, откинувшись на спину, вытянулся во весь рост.

— Не беспокойся, Люций. Будем пока держать пацана на крючке. Понаблюдаем, порешаем…

— А ты уверен, что он повадится сюда ходить?

— Ещё как! — уверенно фыркнул Блис. — Ты бы видел, как он извивался от простого минета. Он подсел, явно! Прибежит через пару деньков как миленький.

Однако Найт не прибежал ни через пару деньков, ни через неделю, ни через месяц. Он никогда в жизни больше не наведывался в маленький бордельчик в подвале кофейни.

Слухи об ухудшившемся состоянии здоровья старого Императора просачивались из неизвестных источников в Сеть и в жизнь граждан, точно вода сквозь песок. Что ж, господин Айзэн и без того прожил длинную и насыщенную жизнь — восемьдесят шесть лет. В последние месяцы делами государства ведал в основном его старший сын — Канцлер Империи Эрц Айзэн, и это было только на пользу государству. Но он не имел всей полноты власти, потому не мог навести порядок в стране раз и навсегда.

В последнее время столицу весьма ощутимо штормило: новое поветрие — мечты о Республике — заставляло граждан идти на противоправные действия, устраивать стачки и забастовки, а то и сбиваться в самые обычные банды анархистов. В основном от всего этого страдали крупные города. Мастера не успевали отправлять на задание своих киборгов-ликвидаторов. И даже до такого медвежьего угла, как Брокса, докатились волны гражданского неповиновения.

И если с бастующими рабочими удавалось разобраться полюбовно, пойдя навстречу некоторым их требованиям, то с объявившимися на «земляном» уровне бандитами могли справиться только киберсолдаты Мастера.

Полиция, конечно, тоже имела определённые навыки ведения городских боёв, но в её функции в основном входило только наблюдение за порядком и решение небольших проблем, а также шпионаж в пользу столицы, что было всем известно, и против чего Мастер не возражал, ведь ему нечего было скрывать. Силовой полиции, не говоря уже о расквартированных отрядах государственной армии и тем более её «кибернетической» части — подразделении «Шершень», в Броксе отродясь не бывало.

Мориц Дольф сформировал отряд зачистки, тщательно изучив досье каждого молодого киборга и подобрав в качестве главного отлично зарекомендовавшего себя ветерана по прозвищу Спот, от староанглийского «пятно».

Это был угрюмый киборг с чуть рябым лицом, что, впрочем, придавало ему своеобразное отрицательное обаяние. По крайней мере, когда приходилось допрашивать какого-нибудь арестованного, ему стоило просто внимательно посмотреть в глаза несчастному, и тот немедленно сдавал и себя, и подельников, и вообще готов был сознаться в чём угодно.

Спот тщательно изучил список участников операции, стоя с распечаткой в руках рядом с креслом старшего координатора, и буркнул сквозь зубы:

— А альбиноса этого чего не поставил? Он мясник ещё тот.