— Пит! — крикнул он, упав ничком на мостовую, и стрела просвистела мимо. Мгновенье спустя, он услышал, как она во что-то ударилась.

Вдруг что-то грохнуло у его уха. У него было такое ощущение, будто по ним сильно ударили ладонями, чтобы у него лопнули барабанные перепонки.

Ужасные, оглушающие взрывы.

Пистолет Пита.

Пит стоял на коленях, прищурив глаза, стиснув зубы, вытянув вперед руки с зажатым в них пистолетом. Руки дернулись вверх, и новый взрыв потряс воздух, за ним еще один. Ларри боролся с непреодолимым желанием заткнуть уши. Посмотрев вперед, он обнаружил дыру в стене прямо под окном. Рядом виднелись еще три или четыре отверстия, расположенные примерно в футе друг от друга.

Ларри тоже начал стрелять, целясь влево от дыр Пита, делая новые, которые он едва мог разглядеть, двигаясь к открытой двери. Выстрелы его пистолета были резкими и негромкими и казались незначительными по сравнению с громобойным оружием Пита. Но Ларри знал, что пули двадцать второго калибра свободно пробивали древесину. И если только стены внутри не были оштукатурены, то его пули должны были пролетать через комнату.

Курок щелкнул по пустой обойме.

— Перезаряди! Перезаряди! — услышал он крик Пита сквозь звон в ушах.

Ларри перекатился на бок и принялся выбрасывать гильзы.

Пит, стоя на коленях, всовывал новые патроны в свой барабан. Затем, поднявшись, бросился к окну.

— Подожди! — крикнул Ларри. Хотя его пистолет еще не был заряжен, он вскочил и побежал к двери.

«Много от меня будет проку», — подумал он.

Ларри ожидал, что Пит прыгнет в окно и пойдет стрелять внутри, словно ковбой из кино. Но его друг оказался более осторожным. Он нырнул под подоконник и заглянул внутрь. Ларри прислонился плечом к косяку. Прижавшись спиной к стене, он выбил две последние гильзы из своего револьвера.

— Я его не вижу, — сказал Пит.

— Думаешь, мы подбили его?

— Не знаю. — Пит опустился еще ниже, повернулся и присел на корточки, прислонившись спиной к стене и глядя на улицу.

Ларри вытащил из кармана рубашки новые патроны и начал забивать их в гнезда. Барабан тихо пощелкивал, когда он поворачивал его. Закончив, он щелкнул затвором.

Пит посмотрел на него:

— Все готово?

— Для чего?

— Мы ведь собираемся войти внутрь?

— Разве?

— У нас нет выбора, это я могу тебе сказать определенно. Нам не поменять эти дурацкие колеса под обстрелом.

— Ты хочешь, чтобы мы вошли туда?

— Именно это я и хочу. — Пит на корточках двинулся к нему.

— Я как-то об этом не думал.

— О чем ты не думал?

— Что, если он нас там поджидает?

— Если ты трусишь, я пойду первым?

— Я не трушу, но…

Пит встал на колени, прополз мимо Ларри и заглянул внутрь.

— По — моему, он уже сбежал.

— Если тебе всадят в глаз стрелу, Барбара убьет меня.

Пит медленно поднялся и встал посреди дверного проема, Ларри — рядом с ним. В комнате оказалось светлее, чем он ожидал. Свет попадал не только через входную дверь и через витрину, но и через небольшое окошко с противоположной стороны.

— Наверняка, он выскочил через это окно, — сказал Пит.

— А, может, он там?

Ларри имел в виду прилавок, продырявленный пулями. За ним находилась закрытая дверь, которая вела в помещение, занимавшее правую часть магазина.

— Если ты там, — громко сказал Пит, — то немедленно выходи.

Никто не появился.

Пит трижды выстрелил. Выстрелы оглушили Ларри, пули с треском побили прилавок на уровне колен.

— Господи! Это что, обязательно?

— Угу. — Едва сказав это, Пит кинулся к прилавку, перескочил через него и пинком распахнул дверь. Он ворвался в заднюю комнату, затем вышел, качая головой. — Как я и предполагал, он удрал через окно.

Ларри присоединился к Питу, и они вместе подошли к окну.

— Черт! — крикнул он и толкнул Пита. От толчка они разлетелись в разные стороны, и стрела просвистела между ними.

В мозгу Ларри, припавшего на одно колено, запечатлелся облик человека, которого он только что видел. В пустыне, футах в ста от здания стоял мужчина, выпустивший стрелу. Дикарь с всклокоченными седыми волосами, косматой бородой и черной повязкой на одном глазу. Он был одет в куртку из звериной шкуры. На шее у него болталось ожерелье из долек чеснока, на груди висело распятие, а на поясе у бедра — нож.