С каждым шагом у принца таяла надежда, что девушка не была насмешкой над его разумом лунной богини Тсар. Уж слишком неправдоподобной была эта встреча в пустынных межклановых пространствах.

Тишину палубы пронзил возбужденный крик одного из охранников. Его рука указывала на орудийный комплекс, прикрытый черным покрывалом. Из-под края покрывала выглядывала обнаженная женская ножка.

Темный полумрак каюты освещал лишь одинокий светлячок, парящий под потолком. За столом, заставленным разнообразными сосудами, сидело двое.

Креостарх налил себе очередной бокал, осушил его до дна и даже не почувствовал вкуса напитка. Сочувствующий взгляд брата заставил его поморщиться и снова влить в себя очередную порцию пойла.

— Ну и долго ты будешь убиваться? — нарушил молчание Осион. Вид раздавленного неудачей брата причинял ему почти физическую боль.

Креостарх не ответил, он судорожно пытался найти ошибку в своих действиях и понять, почему ветреная судьба за один ход разрушила все его планы. Нет, он все-таки не сдастся, он сделает все, чтобы превратить этот проигрыш, хотя бы в ничью, а затем, если Тсар позволит, в победу.

Мрачный хоровод мыслей так увлек его, что Креостарх даже не заметил, как хрупкий хрусталь бокала в его руке треснул и разлетелся на сотню мелких осколков, которые осыпали радужным дождем стол. Пошатываясь, он поднялся и медленно проговорил:

— Браслет не даст ему разгадать тайну нашей маленькой гостьи, и принц наверняка сделает ее своей новой игрушкой. Но еще, ни одна из наших Леди не задержалась дольше пары полных лун в его постели, и когда Леди Ксения ему надоест, я буду первым, кто предъявит Решуа на нее права.

Теперь, когда черты лица Креостарха как будто затвердели, а взгляд был готов резать воздух, Осион поверил, что брат справится с неудачей. Да и к лучшему, что они ее потеряли. Слишком высоки были ставки в этой игре против императорского дома для их клана.

«Похоже, у меня появилась новая привычка — просыпаться по утрам от боли во всем теле, смутно помня, что было накануне. И явно эта привычка не относится к разряду полезных», — с раздражением думала про себя Ксения, пытаясь принять наименее болезненную позу. Повертевшись пару минут и сдавшись, она села в кровати. И куда это ее занесло? Ее новое местопребывание отличалось минималисткой скромностью.

Кровать, сундукобразный комод серого цвета, крохотное оконце, явно никогда не открывавшееся, мутное зеркало с сеточкой трещин на серой стене. Интерьер немного оживляла картина в незатейливой раме, висящая напротив кровати: яркая диковинная птица, парящая над горным озером. От картины веяло умиротворением и обещанием чуда от сказочного создания. Поразглядовав пару минут местное произведение живописи, Ксения занялась насущными проблемами. После душа, мелкие, поджившие за ночь царапины начали вновь кровоточить, и Ксения с садистским удовлетворением рассматривала свое отражение в зеркале.

Из зеркала на нее бледной тенью смотрела жертва вампира: побелевшие странной сединой волосы, темные от недосыпа круги под глазами, руки и плечи в новых подтеках крови от незаживших ран. Красавица! Хоть сейчас сниматься в фильме ужасов без грима. И было бы за что страдать? Хотя вроде бы было…

Воспоминание о ночном полете нахлынуло волной на девушку. Она закружилась по комнате, заново переживая восхитительные ощущения, которые принес ей полет в небесах. Страх и боль почти стерлись из памяти, остался только восторг, когда каждая клеточка ее тела трепетала от скорости и ощущения свободы. Каюта сразу же показалась убийственно тесной и душной. Ксения, плюнув на приличия и отсутствие одежды, закуталась в одеяло и раскрыла дверь. На ее счастье, палуба была сразу за дверью, точнее ее небольшой закуток, где-то на носу корабля. Слева он утыкался в стену ее каюты, а справа обрывался лестницей на нижнюю палубу. Вокруг было безлюдно. Ксения вдохнула свежий воздух полной грудью и улыбнулась. Напротив нее багряно-красный шар солнца медленно опускался в синие воды. Небо было безоблачным, и корабль летел не слишком высоко над водой.

На горизонте голубое с красными всполохами небо сливалось с синей глазурью океана. Зрелище было потрясающим и Ксения, свесив ноги вниз, пристроилась на край палубы. Она блаженно щурилась в лучах заходящего солнца и настолько растворилась в себе, что очнулась, только тогда, когда над ее головой зазвучали громкие голоса.

— Друг мой, неужели и наш корабль постигла участь перевозить отбросы кланов? — хорошо поставленный мужской голос прямо таки сочился презрительным высокомерием.

— Лорд Стерлех, вы не правы. Некоторые из них очень даже ничего, — намерения второго не вызывали сомнений у девушки.

Ксения почувствовала, как ее лицо начинает пылать. К сожалению, разговор ей не послышался, и речь шла явно о ней. То есть отбросы кланов присутствовали здесь и, по-видимому, только в ее лице. Ксения с тоской вспомнила безукоризненную вежливость Креостарха. Вот кто умел обращаться с женщинами. Повезло же ей нарваться на каких-то высокородных. Нечего было, и пытаться встать, не уронив одеяло на палубу и не дав придуркам шанса поиздеваться над нею всласть.

— И Вам доброго вечера, — ровным тоном постаралась ответить Ксения, — Жаль только, что на вашем корабле нет достойно воспитанных лордов, общество которых было бы приличным для одинокой девушки.