В разгар французской революции Пейн писал в «Правах человека», что монархия всегда казалась ему глупой вещью.

Монархическому и аристократическому способу правления Пейн противопоставляет представительную систему правления в виде республики. Эти два способа правления имеют совершенно противоположные исходные принципы: первый — невежество, второй — разум. Пейн отдает предпочтение представительной системе правления в виде республики, наилучший пример которой «по духу и практике» он видел в тогдашних Соединенных Штатах Америки. Во второй части «Прав человека» он так раскрывает существо этой власти: «Республиканское правление — не что иное, как правление, учреждаемое и осуществляемое в общественных интересах, как индивидуальных, так и коллективных. Оно не необходимо связывается какой-либо особой формой, но наиболее естественно ассоциирующейся с ней является представительная форма» (17, т. I, стр. 370).

Учение Пейна об обществе и государстве, имевшее в своей основе прогрессивные теории «естественного права» и «общественного договора», было обоснованием права народа менять антинародные режимы и устанавливать власть, отвечающую его целям и нуждам.

На почве великих исторических событий— американской и французской революций — расцвел талант Пейна, революционера-борца. Он чувствовал себя хорошо, когда находился в гуще событий, среди тех, как он говорил, кто в защиту разума восстает против тирании.

Великому просветителю было свойственно стремление теоретически понять революционные события, проникнуть в их внутренний смысл. Он предвидел, что со временем сложные перипетии политической борьбы станут яснее, экономические, военные и другие факторы революций приобретут в исторических описаниях более надежную фактическую опору, считал, что «с первого взгляда вещи, как и люди, редко воспринимаются правильно» (17, т. II, стр. 215). Словом, как он писал в 1782 г. в письме к аббату Рейналю, «слишком рано еще писать историю революции» (там же). Тем не менее он сам начинает собирать материалы к истории американской революции, а в «Правах человека» дает яркий набросок истории французской революции.

Пейн высказал ряд интересных мыслей о причинах, развитии и сущности революций XVIII в. Он рассматривал буржуазные революции в Америке и Франции XVII в. как события всемирно-исторического значения, игравшие большую роль в общественном прогрессе. «Никогда не было столь выгодных возможностей для Англии и для всей Европы, как те, которые созданы двумя революциями в Америке и Франции. Благодаря первой свобода приобрела народного защитника в западном мире; благодаря второй — в Европе», — читаем мы в «Правах человека» (17, т. I, стр. 449).

Подводя итоги американской революции, Пейн писал в 1783 г.: «Величайшая и глубочайшая революция, которую когда-либо знал мир, славно и благополучно завершилась» (18, стр. 170). Эта пейновская оценка перекликается со словами К. Маркса, который отметил, что «американская война XVIII столетия за независимость прозвучала набатным колоколом для европейской буржуазии…» (3, стр. 9).

В речи 1792 г. Пейн говорил о влиянии американской революции на последующие события в Европе и подчеркнул, что тот же сильный дух, который обеспечил успех дела в Америке, обеспечит его и во Франции, потому что нельзя победить народ, который решил быть свободным. «Особая честь Франции в том, что она теперь подняла знамя свободы всех народов» (17, т. II, стр. 539).

Отвечая Бёрку, принижавшему значение французской революции, Пейн писал, что такие люди «не правомочны судить об этой революции. Размах ее слишком велик, чтобы они могли охватить его своим взглядом; в ней проявляется слишком мощный разум, чтобы они были в состоянии его постигнуть» (18, стр. 185).

Пейну чужд распространенный в его времена взгляд на революцию как на простую смену правителей. Для него это событие, коренным образом меняющее весь ход общественного развития. Такие примеры он видит в революциях XVII и XVIII вв. в Англии, Америке и Франции. То, что раньше называлось революциями, считает Пейн, было немногим больше, чем сменой лиц, стоявших у власти, изменением местных обстоятельств, но революции в Америке и Франции вызвали обновление естественного порядка вещей, системы всеобщих принципов.

Пейн, идеалистически объяснявший историю человечества, сводил в конечном счете содержание буржуазных революций к перевороту в идеях, в принципах, к замене «старого правления новым правлением», искренне надеясь, что таким образом будет решена задача ликвидации тиранических режимов, преодолена социальная несправедливость и установлена свобода, равенство и счастье для всех слоев народа. В социально-экономических условиях того времени такой ход рассуждений исторически был оправданным.

Пейн приветствовал революционное движение, главным принципом которого было утверждение новой представительной системы правления вместо старой монархо-аристократической наследственной власти. Он исходит из того, что человек не враг человеку. Таким он становится из-за «ложной системы правительства» (17, т. I, стр. 343), и поэтому, вместо того чтобы реформировать отдельную личность, разум нации обращается к реформированию системы.

Хотя Пейн и оправдывал революционное насилие, преданный своей вере в величайшую силу Разума, он считал, что в конце концов Разум может помочь избежать нежелательных волнений при совершении революционного переворота. «Поскольку из просвещенного состояния человечества нетрудно понять, что наследственные правительства находятся на краю гибели, а революции на широкой основе национального суверенитета и представительного правления прокладывают путь в Европе, то было бы мудро лучше предвидеть их приближение и совершить революции на основе разума и соглашения, нежели допустить, чтобы они происходили путем потрясений» (17, т. I, стр. 344).