Питер-горбун, Косой Питер. Я очень ясно представила себе этого человека. Я рисовала его себе бредущим по дороге на Русь и несущим с собой такие необходимые мне сведения, бесцельно и бесполезно сидящие в каком-то уголке его памяти.

— Спасибо, до свидания, — попрощалась я с юношей. — Мне было очень интересно. Так этот пояс, значит, из Вены — не забыть бы.

— Так и есть, сеньора. Питер купил его в Вене — кроме того, это видно и по выделке.

По дороге домой меня осаждали грустные мысли.

В тот вечер, перед ужином, я оказалась в обществе графа Иджидио и сэра Стивена. Весь день я обдумывала ситуацию и не могла решить, как же поступить. Беренгария уверенно сказала, что, когда Ричард отплыл из Акры в Англию, пояс был на нем, но, может быть, она решила пойти на сознательный обман — тогда есть вероятность, что она солгала. Пояс могли продать еще на Кипре. Ричард был способен снять его и отдать в знак благодарности вместо денег. А потом он мог попасть в Вену, а оттуда в Рим, где и был законным путем продан, и тогда все мои изыскания, возможно, напрасны.

Потом я вспомнила, что с Ричардом был Блондель. Тогда выставление пояса на продажу в Риме приобретало мрачное и ужасающее значение. Может быть, был какой-то особый смысл в том, что я, проходя по этой улице, засмотрелась на ту витрину? Может быть, в том, что я встретила этих двоих людей одних, содержится какой-то важный намек?

— Я хочу кое-что показать вам, — сказала я, — но если войдут дамы или кто-нибудь еще, нельзя допустить, чтобы они увидели эту вещь, — нужно будет сразу же сменить тему разговора. Вот, смотрите. Я купила этот пояс в одной лавке и совершенно уверена в том, что он принадлежит Ричарду.

Я встряхнула пояс перед их глазами и почувствовала, что та часть моего сознания, которая обвиняла меня в фантазерстве, романтичности, склонности к драматизированию событий и излишней настырности, полностью удовлетворена. Эти храбрые рыцари побледнели бы меньше, если бы я вытащила из рукава живую ядовитую змею.

— Великий Боже! — воскликнул Иджидио. — Что я вам говорил?

Из отрывочных фраз, отдельных слов, услышанных мною за последний месяц с небольшим, я поняла, что судьба Ричарда вызывала тревогу. Корабли, отплывшие из Акры через несколько дней после «Святого Иосифа», прибыли в Дувр, Сэндвич и в Ромни. Слово «кораблекрушение» вертелось у всех на языке, но произносить его вслух остерегались, как люди боятся вытащить зимой из огня горячий каштан.

— Но на поясе нет никаких следов пребывания в воде, — заметила я. — Смотрите — тонкая замша, которой он подшит, мягкая и гибкая. От соленой воды она затвердела бы и сморщилась.

— Совершенно верно, — согласился сэр Стивен, помяв кожу между большим и указательным пальцами.

— Королева говорит, — продолжала я, — что когда Ричард отплывал из Акры, пояс был на нем. Я, разумеется, ни ей, ни Иоанне пояс не показала.

— И правильно сделали, — похвалил меня Иджидио.

— И, насколько можно быть в этом уверенной, я уверена в том, что пояс попал в Рим из Вены.

— Но это значит, что есть другие версии исчезновения Ричарда, кроме кораблекрушения, — предположил сэр Стивен. — Великий Боже!

— Леопольд?

Сэр Стивен кивнул.

— Я поеду с поясом в Руан, — объявил он свое решение.

Не забывая о собственных сомнениях и щепетильная во всем, что касалось Блонделя, я сказала:

— Разумеется, королева могла ошибиться. Вы понимаете, что я не могла спросить ее в лоб. В таком случае моя находка не имеет никакого значения. Ричард мог продать пояс задолго до отплытия из Акры.

— Кажется, однажды он сказал, что готов продать за наличные сам Лондон, если бы нашелся покупатель, — заметил Иджидио. — Но пояс… подарок жены…

— Можете ли вы, Анна, каким-нибудь образом убедиться — твердо убедиться в том, что в день отплытия пояс был на нем? — спросил сэр Стивен.

— Я попытаюсь, — ответила я с некоторой неприязнью к этой задаче, но не забывая о том, что вместе с Ричардом мог быть и Блондель.

— У вас усталый вид, — сказала я Иоанне, — вы с графом утомились на утренней охоте. Ложитесь спать, а я расчешу королеве волосы.

Несколько позже я сказала своей единокровной сестре в духе прежней доброй доверительности:

— Ты хорошо умеешь притворяться, Беренгария. По-моему, твои слова о том, что пояс был на Ричарде, не больше чем мастерски выполненный ход.

— Милая Анна, — возразила она, — ты несправедлива ко мне. Я не солгала. Пояс был на нем, и он сказал мне об этом в момент отплытия.

Значит, в кораблекрушение он не попал.