Волк опять горько рассмеялся.

— Но они шли за нами. Они пришли к нам и вырезали всю команду. Они появились из тьмы с клинками в руках, отбрасывая на железные стены рогатые тени.

+ Нерожденные, + пропульсировал нам Галео. + От кого бы они ни бежали, за ними следовали демоны. Похоже, Извечному Врагу очень хотелось заставить Волков замолчать. +

Анника заговорила следующей.

— Откуда вы прибыли? — спросила она. — Где тот шторм, который поглощает все звуки?

— Армагеддон, — ответил воин. — Мир-мануфактория. Ульи, пепельные пустоши и токсичные небеса. И над всем этим, словно раковая опухоль в ночных небесах, сам шторм. Пожиратель Звезд.

+ Мы убиваем его, + пропульсировал нам Сотис. + Его разум поврежден и угасает, сердца готовы вот-вот лопнуть. Он слишком ослаб. +

+ Тогда он умрет, + ответил Галео. + Шторм, о котором он говорит… +

— Это не шторм, — сказал я человеческим голосом. — Вовсе не шторм.

Я увидел его так отчетливо, словно он завис надо мной. Скопление кораблей — человеческих, чужацких, имперских, предателей — сросшихся в отвратительный халк-скиталец, достаточно большой, чтобы затмить собой солнце. От него разило варпом, спаянными воедино сталью и чужеродными металлами, нерожденными и зараженными смертными, которые копошились в его черных внутренностях.

Образ исчез так же внезапно, как появился. Наконец Граувр отпустил мое запястье и кивнул сам себе.

— Да, — сказал он. — Да, теперь ты увидел. Великий Волк зовет Серых Рыцарей. Он знает, что вы существуете в тенях. Он воет, чтобы вы вышли на свет.

Его голос становился неразборчивым. Он протянул уцелевшую руку.

— Мой болтер, — сказал он. Несмотря на раны, он искал оружие, которого не было. Подобное было достойно всяческого уважения.

— Армагеддон в осаде, — сказал я братьям, поделившись увиденным. — Никогда не видел скиталец таких размеров. Никогда даже не читал о таком, который сравнился бы с ним.

+ Таких никогда и не было, + ответил Галео. + Нужно срочно предупредить монастырь. Мы уходим, уничтожаем корабль и готовимся к войне. +

Что-то в его словах заставило застыть в жилах мою кровь. Малхадиил почувствовал то же самое, но решил не молчать.

— Ты сказал война, юстикар. Не битва.

Галео кивнул.

+ Знаю. +

— Мой болтер, — повторил Граувр.

— Позже, — сказала ему Анника. — Отдыхай, воин.

Как мог, он одной рукой сотворил знак аквилы — однокрылый имперский орел выглядел таким же неуклюжим, каким было усилие, — но у Граувра едва ли был иной выбор, когда другая рука беспомощно висела плетью.

Воин закашлялся в вокс.

— Одно из моих сердец остановилось. Я чувствую, как оно давит в груди, плотное и спокойное. И я не могу нормально дышать. В мои легкие забилась грязь.

— Без нашей помощи ты умрешь, — даже грубые сенсоры авточувств шлема могли бы сказать мне это. Я не нуждался в навыках апотекария, чтобы понять правду. — Мы вылечим тебя на борту нашего корабля.

— Сначала расскажи, что здесь произошло, — настаивала Анника. — Мы должны знать всю правду.

+ Он может рассказать это и на борту «Карабелы», + в безмолвный голос Галео вкралась редкая для него острота. + Мы уходим, инквизитор. +

Анника оглянулась через плечо на него, на всех нас.

— Это фенрисийский корабль, и я не покину его до тех пор, пока не узнаю всех подробностей его смерти.

+ Вы должны хранить верность ордосам, а не Волкам Фенриса. Наш долг куда важнее, инквизитор, + сказал он, нарочно подчеркнув ее звание.

— Я не уйду, пока не увижу, что сгубило этот корабль. Ты понял меня, рыцарь?

Я почувствовал, как Галео подавил в себе ярость. Она разошлась от него лишь слабой рябью.

+ Как пожелаете, инквизитор. +

Она опять повернулась к раненому Волку.

— Говори, — настойчиво сказала она. — Расскажи о «Морозорожденном».

И он поведал. Граувр рассказал все в драматических подробностях, хотя детали были не так уж важны. История гибели «Морозорожденного» оказалась простой и незамысловатой. История об одержимости, скверне, о том, как воинов Императора победило богохульство слабой человеческой команды. Уцелеть удалось лишь нескольким смертным. Те, кто не поддался порче, были выкинуты из воздушных шлюзов или сожраны зараженными сородичами. И все это безумие началось с одной-единственной души. Одного слабого человека, которому была поручена важнейшая обязанность, тогда как его следовало вымарать из анналов Империума.