Через секунду миссис Трейси принесла большой серебряный поднос, на котором стояли коллекционные бокалы с героями Звездных войн, у меня были такие в детстве, из «Бургер кинга», что ли. Не уверен. У каждого из зануд, по всей видимости, был свой особенный бокал, и каждый из бокалов был наполнен разными напитками: для толстяка — молоко в бокале с Дартом Вейдером, для рыжего — апельсиновый сок, украшенный ликом принцессы Лейи. Питер потянулся и взял последний бокал, объявляя: «И Чуабакка, старый друг, я верю, что ты за меня!»

— Все выше! — в унисон прокричали зануды, поднимая бокалы и чокаясь.

— Простите, мальчики, я не знала, что вы зайдете, а то я принесла бы вам что-нибудь. Майкл, там, кажется, есть стакан «Империя наносит ответный удар», с твоим именем.

— Нет, я в порядке, миссис Трейси, — сказал он. — А это ничего, если я воспользуюсь уборной?

— Ну конечно, Майкл. Ты помнишь, где это, дорогой?

— Да, мэм, — сказал он, встал и исчез в коридоре.

Я стоял посреди комнаты и смотрел на зануд, сидящих за столом, и думал, как близок я был еще недавно к тому, чтобы стать таким же, как они: нелепым, несчастным, неприспособленным к жизни, вечным девственником. И все же было в них что-то забавное, как будто они знали, что делают что-то такое, заведомо нелепое, но им наплевать. В смысле, на Питере Трейси была эта гребаная друидская мантия, а ему было наплевать. В этом было что-то такое, не знаю, смелое — не беспокоиться блин о том, что о тебе подумают. И все они были вась-вась, у них была своя маленькая компания, со своими маленькими правилами и манерой говорить и все такое. В этом смысле это было даже круто. Я сел на место Майка, и очкарик наклонился в мою сторону и спросил:

— Ты играешь в РИ?

— Хмм, не знаю, что это, — сказал я.

— Ну знаешь, ролевые игры? Играешь в них?

— Не то что бы, — сказал я.

— Жалко, — сказал он, как будто ему было меня жаль, и дыхание его было горячее и пахло молоком. — Это классный способ знакомиться с людьми.

— Еще бы, — сказал я.

— На прошлой неделе Брюс привел свою девушку, — очкарик указал на высокого, тихого парня в углу стола, который улыбнулся мне и кивнул.

— У вас ребята и девушки есть? — спросил я.

— Ну, только у Брюса. Но, хм, для этого нам и нужны эти… волшебные ингредиенты.

— Чего-чего?

— Наркотики, — сказал мальчик, указывая подбородком на ларец посреди стола. — Сегодня мистер и миссис Трейси уходят на весь вечер на свадьбу. У нас тут намечается вечеринка, — сказал он таинственным голосом, как будто я никогда прежде о вечеринках не слыхивал.

— Ну удачи вам, — сказал я.

— Я бы пригласил тебя, но мы не хотим разрушать гендерный баланс. Все очень точно скоординировано.

— Еще бы, — сказал я. Майк появился в коридоре и подозвал меня жестом.

— Все, пошли, — сказал он, яростно мне подмигивая.

— Да расслабься ты, — ответил я.

— Нет, нам пора валить. У меня еще дела, ясно тебе?

— Успокойся.

Майк сгреб меня за шкирку и выпихнул в коридор к входной двери. «Ладно, ладно, идем». Он схватил свою куртку, затем мою, бросил ее мне, открыл дверь, помахал миссис Трейси, которая оттирала на кухне сковородку, пробормотал: «Увидимся, миссис Трейси», и вытолкал меня на крыльцо.

— Что? Что за хрень? — спросил я. — Чуваки эти довольно прикольные, — сказал я, но Майк продолжал тащить меня за воротник еще полквартала. Потом остановился и захохотал, а затем задрал футболку. Между трусами и брюками у него было засунуто красное клеенчатое портмоне, типа женского кошелька.

— Чувак, ты спер кошелек у его мамы? — спросил я.

Он кивнул, кашлянул и подмигнул.

— Он лежал прямо у двери. Я заметил его, когда пошел в ванную.

— Сколько там? — спросил я. Он щелкнул замочком и заглянул внутрь, и глаза его округлились.

— Похоже, сотня баксов или около того. Плюс полтинник.

— Да мы живем!

— Не мы, а я, — сказал он.

— Да иди ты.

— Шучу-шучу.

— Что собираешься с этим делать? — спросил я. Он посмотрел на меня, вытер нос и сказал:

— Пошли в торговый центр. Есть идея.

Итак, у нас было сто пятьдесят долларов и весь вечер субботы, и вот что мы придумали: Майк купил Эрин Макдугал такую штуку на шею, которая на самом деле две штуки, с серебряным сердечком, которое разламывается надвое, одна половинка — парню, вторая — девчонке, и выгравировал на ней надпись и всякую такую хрень, и стоило это блин целых шестьдесят баксов. Плюс двадцать пять за гравировку, так что на самом деле на этот тупой подарок ушло восемьдесят пять, и написано там было «Майк и Эрин, в такой чудесный 1991 год», что, на мой взгляд, вообще на хрен не имело никакого смысла, но надежды отговорить его не было никакой, так что я помалкивал в тряпочку.