Принцесса кивнула — и охранник исчез.

— Рада тебя видеть! — сказала она, встала и протянула Башмакову руку. — Хорошо выглядишь. И галстук у тебя красивый.

— От Диора. Жена подарила… — Олег Трудович растерялся, соображая, не поцеловать ли протянутую руку.

— И дочь у тебя очаровательная! — Принцесса, не дав Башмакову сообразить, отняла руку.

— Здорово ты устроилась! — комплиментом на комплимент ответил он. — Прямо замок какой-то!

— Да, муж занимается нефтью. И дела идут неплохо… Он погиб?

— Скорее всего. Он был у «Белого дома»…

— Я знаю. Мне очень жаль… Очень! — в ее глазах показались слезы. — Он был хорошим человеком…

— Это для Андрона, — разъяснил Олег Трудович, протягивая письмо.

— Знаю. Она взяла конверт, подошла к камину и бросила, не распечатывая, в огонь. Красное пламя вспыхнуло химической синевой.

— Андрону лучше ничего этого не знать. Он его почти забыл. Он только-только начал звать мужа папой. И вспоминать не стоит… — тихо проговорила Принцесса.

— Он, наверное, тоже сгорел, — глядя на свертывающийся в обугленную трубку конверт, вымолвил Башмаков.

— Зачем ты мне это говоришь? Ты тоже считаешь, что я виновата в его смерти?

— А кто еще так считает?

— Твоя жена.

— Она тебе об этом сказала?

— Зачем говорить? Достаточно взгляда…

— Извини… Можно, я спрошу?

— Можешь не спрашивать. Нет. Я его не любила. По крайней мере, так, как он меня любил. Ты же помнишь, как он меня добивался! Добился… Лучше бы не добился. Я надеялась, он справится с собой. Да, наверное, я виновата… Но почему я должна жить всю жизнь с человеком, который мне… который мне не подходит?

— А нынешний муж тебе подходит?

— Да, подходит. Я его люблю. А почему ты, интересно, не веришь в то, что я могу кого-нибудь любить? Я его люблю!

— Я верю. В залу вошла девушка, одетая именно так, как в фильмах про богатых одеваются горничные. Даже кружевная наколка в волосах имелась.

— Да, я сейчас… — Принцесса кивнула горничной и снова повернулась к Башмакову. — Извини, мне пора кормить ребенка.

— А сколько ему?

— Ей. Семь месяцев.

— Поздравляю! Но по тебе не догадаешься. Прекрасно выглядишь!

— А-а, ты про это. — она улыбнулась и опустила глаза на свою грудь, по-девичьи приподнимавшую майку. — Я взяла кормилицу. Но врач советует обязательно присутствовать при кормлении, чтобы у ребенка не терялся контакт с матерью…

— Это мудро. А отец, наверное, присутствует при «пи-пи» и «ка-ка» — для контакта…

— Он бы тоже так пошутил. Ты этому у него выучился. Никогда нельзя было разобрать, когда он шутит, а когда говорит всерьез. Он, наверное, и перед смертью шутил… Он никогда не говорил серьезно.

— Говорил. Про тебя он говорил серьезно.

— Возможно… Олег, я тебя хочу попросить. У меня есть планы. Так вот, Андрон не должен знать, как погиб его отец. И лучше, чтобы этого не знал никто…

Принцесса взяла с инкрустированного столика конверт, довольно тугой, и протянула Башмакову:

— Возьми! Для меня это немного, а тебе, наверное, нужны деньги…

— Деньги всегда нужны. Но я был должен Джедаю. За приборы ночного видения…

— За что? Какие еще приборы ночного видения? Откуда?

— А что, разве твой муж добывает нефть? Бурит скважины?

— Нет, он ее продает. Он выиграл тендер.

— А мы тоже выиграли тендер и продавали приборы ночного видения. Может быть, не так удачно, как твой муж — нефть… Но все-таки. У меня осталась его доля.

— И какая же это доля?

— Примерно такая же. — Башмаков кивнул на конверт. — Будем считать, он уже заплатил мне…

— Я думала, ты добрее… — в ее голосе послышалась обида. — До свидания, Олег Тендерович! Надеюсь, когда-нибудь ты меня поймешь.

Дог предусмотрительно встрепенулся. За спиной Башмакова вырос непонятно откуда взявшийся охранник.

— Пройдемте! — сказал он голосом участкового милиционера…

Катя, дожидаясь его возвращения, извелась от любопытства.

— Отдал? — спросила она.

— Угу.

— Мужа ее видел?

— Нет.

— А дом у них какой?

— Фанерно-щитовая хибара на шести сотках, — ответил Башмаков.

Когда Олег Трудович засыпал, ему вдруг стало безумно жаль, что он не взял у Принцессы денег. В конверте было ведь тысяч десять, не меньше! На все хватило бы. Башмаков растолкал заснувшую Катю.