Мэгги с сыном довели метод до совершенства. Несколько мазков картофельного бульона с сахаром через пару дней превращались в приличную колонию Aspergillus.Вода с сахаром питала черную как сажа текстурную плесень. Перед ними открывались бесконечные возможности — в природе грибы исчислялись миллионами видов. Пока заживала нога, Мэгги с сыном прекрасно проводила время и надеялась, что к тому времени, когда снимут гипс, последние воспоминания об автокатастрофе улетучатся и все снова придет в норму.

Но тут у Дилана начались панические атаки.

Сойдя с тропинки немного в сторону, они подошли к новой стадии проекта «Грибы и мы». Им предстояло удалить вощеную бумагу с очередного рисунка. Стараниями семейства Коннор микологические шедевры покрывали теперь множество деревьев и пней в окрестностях Итаки. Им нравилось воображать, как ничего не подозревающие путешественники случайно замечают эти творения и приписывают их лесным эльфам. Во время последней экспедиции они оставили трикветр:

Рисунок размером с тыкву помещался на высоте груди на стволе загнивающей канадской ели. Вощеная бумага все еще прикрывала поверхность дерева.

— Давай сам, — предложила Мэгги.

— Можно?

— Действуй!

Дилан наморщил нос и принялся за работу, осторожно отлепляя края и понемногу удаляя бумагу. Мэгги всегда нравилась эта комбинация из переплетенных линий. Этот знак придумали кельты, значительно позже христиане переняли его как символ Святой Троицы. У кельтов он олицетворял три фазы жизни женщины: девичество, материнство и старость.

Удаление бумаги — коварная операция. Иногда кусочки грибка отрывались вместе с бумагой, отчего рисунок терял четкие очертания и становился неряшливым. На этот раз работа шла как по маслу, бумажное покрытие легко отделялось, открывая потрясающую картину. Древний символ красиво сливался с окружением. Казалось, что из гниения и смерти снова возрождается жизнь. Мэгги прижала к себе сына.

— Как здорово!

— Ну, не знаю… Тут пятнышко внизу…

Мать взъерошила волосы Дилана.

— Само совершенство! Как и ты сам. Ну, пошли.

Мэгги осмотрелась:

— Черепашка!

Собака присоединилась к ним на вершине пологого холма. Сквозь поредевшую листву вдали виднелись хорошо различимые очертания Ривенделла. Мать с сыном двинулись в направлении дома, но уже через несколько шагов Черепашка насторожилась и вскинула голову. Секундой позже Мэгги поняла причину. Собака услышала тревожные крики.

— Мэгг-и-и!!!

— Ди-и-илан!!!

Они запыхались, пока добежали до дома.

Синди стояла на заднем крыльце, обхватив себя руками. Рядом — окружной шериф с блестящей металлической звездой на груди.

У Синди на глазах слезы.

— Господи, жалко-то как!

Лекция «Физика для президентов» в аудитории Шварца началась в девять утра и собрала две сотни студентов. Джейк Стерлинг долго «разогревался» — ночь накануне прошла в слишком откровенных разговорах, и к трем часам утра его последний четырехмесячный роман приказал долго жить, — но через двадцать минут после начала лекции он почти вошел в привычный ритм.

«Физика для президентов» исходила из простого посыла — как если бы в аудитории сидели будущие президенты Америки. Предположим, их удалось собрать вместе всего на один семестр. Какие знания оказались бы для них наиболее полезными? Джейк рассудил просто: государственные деятели должны понимать законы, на которых зиждется мироздание, определяющие, что может и чего не может быть. Ядерную подводную лодку построить можно, а ядерный самолет нельзя. Солнечного света хватит, чтобы обеспечить электроэнергией все Соединенные Штаты, однако фотоэлектрическими панелями пришлось бы облепить приличный кусок Невады. Джейк доводил факты четко, в манере армейского офицера. Мундир он снял больше десяти лет назад, но по-военному четкий подход к делу сохранился.

— Исаак Ньютон в одиночку совершил переход от древнего к современном миру. До Ньютона человечество представляло собой цивилизацию суеверных ремесленников. Мы умели делать плуги, луки и метательные машины, но понимать мир, управлять им мы учились экспериментальным путем, методом проб и ошибок. Или же нас направляли «знатоки», делающие вид, что им доступно высшее знание, — церковники и шаманы. Люди всю жизнь проводили в ожидании проявления Божественной воли через загадочные силы Вселенной, не отваживаясь на большее. После Ньютона человек имеет возможность взять карандаш, бумагу и спокойно вычислить то, что нужно. Никаких чудес. Никакой тарабарщины. Даже подготовки особой не требуется — достаточно скромных познаний в математике.